Смысл жизни

На 92-м году жизни после продолжительной болезни скончался последний президент СССР Михаил Горбачев. Относиться к нему можно по-разному, но с ним — ушла эпоха.

Михаил Сергеевич Горбачёв — советский и российский государственный, политический, партийный и общественный деятель. Последний Генеральный секретарь ЦК КПСС. Последний Председатель Президиума Верховного Совета СССР, затем первый председатель Верховного Совета СССР. Единственный в истории президент СССР. Ниже приводим текст РБК, который вполне нейтрально описывает эпоху Горбачева.

Кресло генсека Горбачев занял в 1985 году после смерти своего предшественника Константина Черненко. «В пять часов начался пленум, и я сразу почувствовал атмосферу полной поддержки, еще более утвердившейся под влиянием речи Громыко (Андрея Громыко, главы МИД СССР), который по поручению Политбюро предложил мою кандидатуру на пост генерального секретаря ЦК», — описывал Горбачев голосование. Для руководителя СССР он был довольно молод — 54 года. Кроме того, впечатление на граждан производила его манера выступать без заранее подготовленного текста, «без бумажки».

Горбачев, заняв пост генерального секретаря, объявил о начале перестройки — нового политического и экономического курса, означавшего уход от тоталитарной системы. Одним из символов тех лет стала гласность, направленная на бóльшую открытость государства и общества. Еще до подписания резолюции «О гласности» в стране перестали глушить иностранные радиостанции. В 1986 году из ссылки был возвращен академик Андрей Сахаров (ученый и диссидент был без суда отправлен в город Горький (ныне Нижний Новгород) в 1980 году).

В 1990 году Закон о печати упразднил государственную цензуру.

Горбачев активно проводил встречи с западными руководителями. В результате переговоров с президентом США Джорджем Бушем-старшим в 1989 году был фактически положен конец холодной войне. Горбачев заявил, что СССР готов не рассматривать Соединенные Штаты Америки как военного противника, за чем последовало аналогичное заявление Белого дома. Незадолго до встречи лидеров США и СССР пала Берлинская стена (физическая граница между ФРГ и ГДР была возведена между Западным и Восточным Берлином в 1961 году, разбита после упрощения режима посещения ФРГ и окончательно снесена в 1990 году). «Встретившись с президентом Бушем на Мальте спустя месяц после падения стены, мы договорились и о взаимном поведении в германском вопросе. И — что символично в этой связи — объявили об официальном прекращении холодной войны, — вспоминал Горбачев. О самой стене он высказывался так: «Это было искусственное образование, прямое детище холодной войны — самой трагической ошибки, которой победившие фашизм нации позволили свершиться после такой войны».

Также в 1988 году Горбачев начал вывод советских войск из Афганистана (война там длилась с 1979 года).

Горбачева критиковали за меры, принимаемые в экономике. Недовольство граждан вызывала и неоднозначная политика борьбы с пьянством. «Пьянка в те годы многих довела. Пили везде. <…> Возмущенными письмами «сделайте хоть что-нибудь» завалили ЦК, правительство. Еще Леонид Ильич, который сам любил выпить, давал поручения найти выход, как общество спасти от сплошной пьянки», — позже вспоминал Горбачев. Он также объяснял, что «сухой закон» был реализован не так, как задумывалось: «Мы собирались ввести меры: регулировать цены, ассортимент — все пили только водку, а сухих вин, даже пива почти не было… За выполнение плана отвечали Егор Кузьмич (Лигачев, секретарь ЦК КПСС) и Михаил Сергеевич Соломенцев (входил в Политбюро). Они напортачили! Речь шла о том, чтобы заменить винные сорта [винограда] на столовые. А они все вывернули наизнанку, довели до глупости. Я не давал добро вырубать виноградники!».

В 1990 году Горбачев заявил о необходимости отменить положение Конституции о руководящей роли КПСС и ввести в стране должность президента. Позже на съезде народных депутатов его выбрали президентом СССР — он стал первым и единственным человеком, занимавшим эту должность.

В 1990 году Михаилу Горбачеву присудили Нобелевскую премию мира за роль в мирном процессе на международной арене. «Я воспринимаю решение вашего комитета как признание огромного международного значения происходящих в Советском Союзе перемен. Как доверие к нашей политике нового мышления, которое основывается на убеждении, что в конце XX столетия силе, оружию придется серьезно потесниться в качестве главного рычага мировой политики», — говорил Горбачев в своей нобелевской лекции в Осло в 1991 году. В своей речи он также затронул внутренние проблемы СССР: «За шесть лет мы отбросили или разрушили многое из того, что стояло на пути обновления и преобразования общества. Но когда общество получило свободу, оно, длительное время жившее как в «зазеркалье», не узнало себя. Выплеснулись наружу противоречия и пороки, даже пролилась кровь. Хотя от большой крови страну удалось удержать. Логика реформ столкнулась и с логикой их отторжения, и с логикой нетерпения, которая оборачивается нетерпимостью»Кадр из видео-обращения президента СССР Михаила Горбачева к народу, записанного 20 августа 1991 года во время его домашнего ареста на даче в Форосе.

Горбачев покинул пост президента СССР в декабре 1991 года после образования СНГ и предшествовавших этому событий. В конце 1980-х — начале 1990-х обострилась обстановка в союзных республиках, проходили массовые демонстрации, власти применяли военную силу. В апреле 1991 года Горбачев и руководители десяти республик договорились разработать новый Союзный договор. В августе, накануне подписания документа, несколько высших чиновников из ближайшего окружения президента объявили о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), который потребовал введения в стране ЧП или временной передачи власти вице-президенту Геннадию Янаеву. Находившийся тогда на отдыхе в Крыму Горбачев отказался и был изолирован на госдаче в Форосе на три дня. Генерал-майор Лев Толстой, охранявший тогда президента, вспоминал в интервью: «Конечно, у них (подчиненных) возникали вопросы. Один из них касался того, как именно обслуживать Михаила Сергеевича — как президента или как кого-то еще. Пришлось объяснить, что никто Горбачева полномочий не лишал»Президент СССР Михаил Горбачев (слева) и президент РФ Борис Ельцин во время вечернего заседания внеочередной сессии ВС РСФСР, 23 августа 1991 года.

После возвращения в Москву Горбачев начал готовить проект реформ государственного устройства, на декабрь была назначена встреча с главами союзных республик. Главы России, Украины и Белоруссии без участия Горбачева подписали соглашение о создании Содружества независимых государств. 25 декабря Михаил Горбачев в обращении к гражданам объявил об отставке: «В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества независимых государств я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР. Принимаю это решение по принципиальным соображениям. Я твердо выступал за самостоятельность, независимость народов, за суверенитет республик. Но одновременно и за сохранение союзного государства, целостности страны. События пошли по другому пути. Возобладала линия на расчленение страны и разъединение государства, с чем я не могу согласиться». Тем же вечером над Кремлем подняли флаг Российской Федерации взамен государственного флага СССР.

Последним указом Михаил Горбачев создал Горбачев-фонд на базе бывших исследовательских институтов при ЦК КПСС и возглавил его. Фонд занимается социально-экономическими и политическими исследованиями. В 1993 году Горбачев стал совладельцем «Новой газеты»Бывший президент СССР Михаил Горбачев на избирательном участке № 2446, 16 июня 1996 года.

Жена Михаила Горбачева Раиса Максимовна первой из жен руководителей советского государства стала появляться на публике вместе с мужем. Это вызывало неоднозначную реакцию общества, в том числе звучали высказывания, что она управляет страной наравне с генсеком. На международной арене она была принята тепло: открытость личной жизни Горбачева также воспринималась как свидетельство изменения атмосферы и политического курса в СССР. Раиса Горбачева занималась общественной деятельностью и благотворительностью. На Западе отмечали элегантность ее образа, хотя, как позже рассказывал Горбачев, одежду ей шили в одном из московских ателье, а не у известных модельеров. Поженились они еще студентами: «Времена были трудные, послевоенные, мы оба студенты МГУ, я на юрфаке, она на философском. Денег мало, пришлось на свадьбу подзаработать: я убирал картофель на комбайне. На белое платье для невесты хватило, из шифона, сшили в ателье. А туфли пришлось Раисе у подружки занять. Даже кольцами в загсе не обменялись — я подарил ей кольцо спустя годы», — вспоминал Горбачев.Раиса Горбачева умерла в 1999 году от лейкоза. Ее именем назван Институт детской гематологии и трансплантологии, созданный в Санкт-Петербурге в 2007 году. Михаил Горбачев больше не был женат, у него остались дочь, две внучки и правнучка. «Почти 50 лет мы с Раисой были вместе, рядом и никогда от этого не испытывали тягость — наоборот, нам всегда было хорошо вдвоем. Мы любили друг друга, но даже наедине об этом мало говорили. Нам казалось: главное в том, чтобы сберечь все, что родилось в молодости. Мы понимали друг друга и оберегали наши отношения», — писал Горбачев в книге воспоминаний «Наедине с собой».

В 2011 году в Лондоне в зале Royal Albert Hall прошел большой благотворительный вечер Gorby-80, приуроченный к 80-летию Михаила Горбачева. Ведущими были актеры Кевин Спейси и Шэрон Стоун. На мероприятии выступили в том числе Лондонский симфонический оркестр и артисты Большого театра.

В девяти тюрьмах Испании в марте стартовал пилотный проект по реабилитации осужденных чиновников-коррупционеров, которые не могут перестать воровать. Одиннадцать месяцев групповой терапии должны помочь им стать честными людьми и снова встроиться в общество. Об этом, как передает VRK.News, пишет The New York Times.

Программу из 32 сеансов разработал тюремный психиатр Серхио Руис. По его словам, в научной литературе практически нет ничего о реабилитации белых воротничков при том, что убийц психиатры «изучали до тошноты». 

Руис провел собственное исследование и установил: коррупционерам присущ эгоцентризм и нарциссизм, а еще у них есть уникальная способность создавать исключения из собственных правил.

Замысловатыми способами вороватые чиновники объясняют свои проступки тем, что они приносят пользу другим людям, а не им самим. Психологи иногда называют этот механизм отчуждением моральной ответственности (moral disengagement).

«Мы думаем об этих людях, как о жестоких, но это не так. У них такая же система ценностей, как и у обычных граждан», — заявил Руис.

Разработанный им курс реабилитации должен помочь осужденным коррупционерам признать свои недостатки, развить смирение и сочувствие. В конце бывших чиновников ждет сессия «восстановительного правосудия»  (restorative justice), в ходе которой они будут просить прощения у своих жертв.

Участие в программе реабилитации добровольное. Оно может быть дополнительным аргументом в пользу осужденного, если он будет просить условно-досрочное освобождение.

Известно, что пройти реабилитацию согласились Иньяки Урдангарин — осужденный за мошенничество зять короля Испании, бизнесмен Франциско Корреа по прозвищу Дон Вито — фигурант громкого дела о коррупции при госзакупках, а также нотариус Карлос Альбукерке, присвоивший благодаря служебному положению 400 тысяч евро. Имена остальных участников пилотного проекта не раскрываются.

По словам Анхеля Луиса Ортиса, главы тюрем Испании, уровень коррупции в стране не выше, чем в других европейских государствах — 5% от всех преступлений.

«Испанию отличает желание реабилитировать преступников. Предложение касается примерно 2044 осужденных белых воротничков», — сказал он.

В Казахстане 25 декабря отмечают День психолога. Этот день выбран в качестве профессионального праздника в честь открытия первой лаборатории Вундом (в 1879 г. Вундт основал первую лабораторию экспериментальной психологии). Такое решение было принято на встрече Ассоциации психологов Казахстана. Между тем, агентство VRK.News представляет Вашему вниманию эссе о современном мастере психологии Марсе Галеевиче Субханкулове из Кокшетау, о котором наслышан практический каждый отечественный психотерапевт Казахстана. И то, чем он занимается в свой уже 81 год можно скорее назвать мультикультурным дзеном и подвигом бытия-для-других.

***

Сначала я с ним познакомился заочно. Просто в декабре 1994 года в редакции областной еженедельной газеты «Окжетпес-экспресс» совершенно случайно зашел разговор о странном профессоре психологии... Наташа, один из корреспондентов, с большим удовольствием вспоминала, как выползая на рассвете из туристической палатки, её дочурка с изумлением обнаружила полный стакан земляники, поставленный кем-то из коллег по турпоходу перед самым входом... Конечно, это постарался щедрый на сюрпризы Марс. Между тем из Наташи посыпались новые подробности студенческой жизни... Она припомнила, как чудаковатый «препод» ещё более странно вёл себя на занятиях: пока студенты рассаживались в аудитории, сам лектор в видавшем виде свитерке мог запросто лежать где-то на одном из столов на галёрке, спокойно ожидая начала звонка... Я не стал дожидаться новых подробностей, а выспросил телефон местной достопримечательности и немедленно позвонил...

Дверь мне открыл коротко остриженный, худощавого телосложения мужчина чуть пониже среднего роста в домашнем трико.

— А... ну, проходи, проходи... — скороговоркой произнес хозяин просторной четырехкомнатной квартиры, приветливо предложив надеть шлепанцы.

Что меня поразило c ходу, так это ошеломляющий конгломерат ряда непривычных вещей и вещичек, в которых эта квартирка казалось, потонула раз и навсегда. Первым меня удивил и врезался в память «штурвал». Точнее, это было огромное всамделишное колесо со спицами из-под арбы, стоящее прямо в прихожей, этакий приковывающий к себе внимание и непонятно откуда взявшийся капитанский элемент кочевого образа жизни. Он сразу окунал всяк входящего то ли в бескрайнюю степную даль, то ли в океанский прибой, производил некую непроизвольную инициацию в особый мир, мир душевных водорослей, полынных запахов, космических авантюр и зажигательного, искрометного веселия духа.

О чем мы беседовали в тот первый день? Марс Галеевич угостил меня своим любимым облепиховым сливочным маслом собственного изготовления, да говорил про то, что негоже забывать о великих традициях аксакалов. По несколько раз, очевидно стараясь особо акцентировать внимание, мастер психеи говорил о гораздо более адекватном названии Ясной Поляны, что в Боровом, которая стариками казахами звалась очень строго — «Ой аланы» — «Поляна озарений, размышлений». Недовольный тем, что её переименовали в «Поляну Абылай хана», вице-президент Общества психологов Казахстана подчеркнул, что возникает тем самым опасность забвения исконного названия, а вместе с тем и назначения этой поляны как подлинного места духовной силы. Оказывается именно здесь испокон веков, задолго до Джунгарского нашествия, собирались старейшины казахских родов, чтобы обсудить дела насущные и стратегические. Именно сюда приходили за разрешением наиболее трудных жизненных, судьбоносных вопросов наши предки. Говорят, если человек заночует на этой поляне, то наутро уже проснется с ясным пониманием того, что ему нужно делать. Еще в советские годы, организовывая республиканские психологические олимпиады, Марс приводил сюда студентов, наверняка как и сейчас одетый в привычную шапочку с бубончиком, он рассаживал их по кругу, и призывал простучать сердцем живительную энергетику «святого присутствия».

Стоит сказать, что в «Боровом» нашел свой последний приют родоначальник советской буддологии и востоковедения Федор Щербатской (1866-1942). Польский аристократ по происхождению Федор Ипполитович совершил ряд путешествий в Индию и Тибет, непосредственно общался и дружил с Далай-ламой XII. Сами буддисты почитали его как гуру. В 1937 году научная школа Щербатского подвергается разгрому и репрессиям, а сам он становится, несмотря на ученые и организаторские заслуги перед советской властью, мишенью идеологической кампании по борьбе с идеализмом в востоковедении. С началом войны, в 1941 г., его, с рядом уцелевших ученых (в их числе такая знаменитость как Владимир Вернадский, сформировавший современное понятие «ноосферы»), эвакуируют в Северный Казахстан, где он завершает свой жизненный путь 18 марта 1942 г. в поселке Боровое. Отец Марса был в те времена ответственным торговым работником, тоже немало претерпел в сталинское лихолетье, вот одного из его детей и потянуло, видать, в психологи.

...Сидя по-восточному, мы с Марсом с самого первого дня встречи не уставали делиться впечатлениями от книг Кастанеды, причем для меня было откровением услышать, что он запоем читал эти книги в виде самиздата еще в начале 70-х годов. А я-то наивный человек, думал, что они в Союзе появились только в 80-х! Между нами произошёл быстрый обмен подтверждающей информацией по прочитанным книгам, названия которых и их авторы звучали для нас, да и сейчас звучат как вожделенный пароль, как некая незримая каинова печать на лбу, описанная еще Германом Гессе в «Демиане». (Ох, простите Марс Галеевич, конечно же, правильно говорить «Хёссе» — безусловно, надо произносить первый звук мягко, как это делают сами германцы). Я помню его задумчивый отзыв на Даниила Андреева и его «Розу Мира», которую Субханкуловы читали всей семьей вслух. А этот онтологический прохиндей, воистину несравненный Ошо, книги которого я перемусолил позднее в великолепной библиотеке Марса! Адольф Харраш, Иккю Содзюн, Георгий Гурджиев, Николай Абаев, Джон Лилли, Рам Дасс и «собака» Авессалом Подводный с его изумительной «Повестью о Тонкой семерке». Скольких же еще авторов и современников, соседей и прохожих, коллег и друзей можно перечислять и перечислять, и которых помог понять более тонко и глубже этот мудрый человек!

Кажется, уже на следующий день я побывал на его лекции в одном из колледжей Кокшетау. Очаровала его манера легко фланировать из одного прохода между партами в другой. Гибкая и юркая фигурка бывшего мастера по спортивной гимнастике приковывала внимание практически всех юнцов и дев, которые то с хихиканьем, то с пронзительным молчанием слушали его «птичью» речь, местами обрывающуюся и заканчивающуюся приводящими в понятийный экстаз интонационным тенорком: «Ага, ага...»

Он и сейчас, когда ему перевалило за семьдесят, остается прыгучим и эластичным, ловким и быстрым на подъём. И пусть его пальцы рук изъедены, обезображены растворителями и масляной краской — на протяжении не одного десятка лет Марс увлекался абстрактной живописью, экспериментировал с различными техниками нанесения рисунка, изгалялся как мог над своими шедеврами, которые только недавно стала видеть широкая публика на его пока редких вернисажах — зато родилась и живет теперь своей жизнью паутина бесконечных кружевных цветомыслей, страстные линии которых сурово и нежно пальпируют, незримо утончают и смягчают текстуру зрительского сознания. На раскачиваемую ветром паутинку похоже и его излюбленное и всенепременное слово при ритуальном прощании: «Ну что? Ладушки?!». Оно как нельзя верно отражает, несмотря на все внешние жизненные перипетии, внутреннюю ладность марсового бытия, органическую связность судьбы, поступков, мыслей.

Благодаря Марсу я стал журналистом в эзотерическом смысле этого слова, он разжег мой аппетит как на людей необычных, нестандартных, иных, так и самых что ни на есть обыкновенных. Поддавшись его бесшабашным провокациям, ваш слуга ввязался в авантюру и принял участие в курсах школьных психологов. На сопровождавших курсы уникальных марсовых психотренингах я купался в роскоши вновь обретенной социальной адекватности — впервые после армейско-перестроечного шока. Попутно раздарил почти всю свою личную библиотеку новоиспеченным психологам, с безумным мяуканьем и нежностью ползая на заключительном занятии под партами. Не знаю, что на меня нашло, но было мучительно больно прощаться с взрослыми и не очень тетками-учителями, счастливые глаза которых остались гореть в моих зрачках символом исключительно доброжелательного творческого огонька.

Нужно подчеркнуть, что модные ныне психотренинги одним из первых в Союзе, ещё с первой половины 70-х годов начал проводить именно Марс. И то, что происходило на психотренингах, которые он проводил как среди студентов и чиновников, так и людей самого разного возраста, характера и профессий, я бы охарактеризовал как мощный и в то же время тонко управляемый, точно дозированный старт в известные всем пространства, которые неожиданно для группы оказывались исключительно неизвестными. Одновременно люди под очень чутким контролем прикасались к зоне обжигающего и порой довольно-таки свирепого непознаваемого. Возникала хорошо замаскированная встреча учеников с подлинным Учителем...

Сейчас я несколько отстраненно констатирую, что Марс стал тогда для меня и многих его последователей и друзей явным супернаркотиком. Своего рода живчиком-катализатором, вызывающим мощные духовно-центрирующие бури и вихри в сопутствующих его появлению и присутствию людях и обстоятельствах. Марс отказался быть моим Учителем (правда, все равно я его считаю таковым), но зато признался, что заглянул в предельные глубины бессознательного, где встретил... Но, нет, распространяться об этом сокровенном опыте ни к чему, то, что он говорил лет десять назад, предстало мне недавно совсем в ином свете и так легко что-либо ненароком исказить...

Хочешь познать человека — познай друзей его. Мне запомнился Константин Ганин — тихий самородок, божественно одаренный художник, ассистировавший в качестве напарника-художника на тренингах Марса. Помнится, он нарисовал выразительный портрет моей сущности, которая по едкому выражению Марса, «пашет носом землю». Пришлось нервно посмеиваться над собой, и в свою очередь садомазохистски ухмыляться над не менее колоритными портретами сущностей коллег по тренингу. Ганинские рисунки мягко дополняли темпераментную натуру напарника.

Если говорить о его наставниках, то Марс Галеевич нередко вспоминал своего выдающегося учителя, основоположника советской психологической мысли Вольфа Мерлина из Татаро-Башкирии, главной идеей которого была свобода — полная, тотальная свобода (не только экзистенциальная, но и телесная, организмическая). В livejournal есть автобиографичная заметка о Вольфе Соломоновиче его сына, Валерия Мерлина, который по приглашению Марса одно время жил и работал в Кокчетавском пединституте после смерти отца в 1982 году.

Но вернемся к теме. Моя тогдашняя максималистская ориентированность на литературу эзотерического толка и алхимические «прожекты» дала о себе знать, когда я ушел по собственному желанию из газеты. К тому времени супруга уехала с маленьким сыном в Алматы, писать и защищать дипломную работу, а я, паразит, совершенно эгоистически позволил себе усомниться в совершенно справедливой критике главного редактора, призвавшего меня к благоразумию за излишне дерзкий материал, проскочивший в его отсутствие из-за излишне благосклонного отношения ко мне ответсека. И вот, остался без работы, а значит, без средств к существованию....

И снова, конечно, помог Марс. Проходя мимо автобусной остановки, он приметил меня и сразу проявил заинтересованность моим мерзопакостным настроением. Выход им был найден гениально сумасбродный: он предложил мне, никогда не кончавшему никаких литературных курсов и не имеющего какого-либо традиционного гуманитарного образования — вакансию преподавателя! Ну, сумасшедший, что с него возьмёшь! Пришлось согласиться, иного не было дано. Так я два года преподавал курс «эзотерической литературы» и «религиоведения» студентам-психологам и был припаркован к кафедре психологии одного из вузов тогдашнего Кокшетау. Это было время моей самой концентрированной садханы, ученичества. Я брал за основу произведения Сэлинджера, Розанова, Кавабата, хайку, тексты Михаила Булгакова, других любимых мной писателей и поэтов, и старался порой в несколько эксцентричных формах донести студентам то глубинное метафизическое настроение, которое ощущал в этих шедеврах лично сам. Я во многом полагался на интуицию, нещадно импровизируя на лекциях и практических занятиях, но и в то же время испытывал неимоверное счастье, когда вместе со своими воспитанниками посреди или в конце пары вдруг входил в это состояние святого трепета и позвоночных мурашек. Ребята это чувствовали, и даже если никогда и не читали рекомендованных книг, но зато касались нутра, фигур искрометно танцующих текстов. Я счастлив, что смог хоть в какой-то мере исполнить роль проводника этих жгучих прикосновений, возможно, не очень чистого, но все же искреннего. Естественно, не обошлось без ободряющей поддержки Марса, помогавшего подходить к делу преподавания не только творчески, но и вполне системно.

Спустя два года мне все же пришлось уйти от преподавательского «креста» в связи с возникшими в семье финансовыми затруднениями. Я попробовал себя в конъюнктурном качестве гораздо более высокооплачиваемого охранника, но затем появилась на карте республики новая столица, и жизнь меня вновь прибила к берегу журналистской стези.

Пролетели годы разлуки с Марсом, и вот во время одной из совершенно случайных встреч на улице Астаны я вдруг узнаю, что Марс Субханкулов ещё и фотохудожник и фото — это его новое увлечение. Оказалось, что профессор Кокшетауского гуманитарно-экономического университета, который также по-прежнему вице-президент Общества психологов Казахстана и почетный член Международной ассоциации психологов-тренингистов (Нью-Йорк, Бруклин), бывший в 70-80-е годы членом центрального совета Общества психологов СССР и поныне ведет активную творческую деятельность, являясь научным руководителем творческого центра арт-терапии «Океан-Арт» в Астане. Он с любовью и присущей ему самоиронией продемонстрировал мне свой альбом, где я увидел поражающие тонким равновесием микромиров фотоработы, но встреча прошла, так сказать, в скользящем ритме, и я был тогда, к сожалению, далеко не в самой лучшей творческой форме. И лишь когда столичная галерея «Has Sanat» при содействии центра арт-терапии «Океан-Арт» открыла в ноябре 2005 года в респектабельном отеле «Интерконтиненталь» выставку «Отражение», я понял, что Марс продолжает быть для меня загадкой. Героями выставки явились два исключительно талантливых автора — отец и дочь Субханкуловы. Посетителей вернисажа невольно заражал провокативный дух этого исключительно работоспособного и мироответственного казаха-башкира-татарина, представляющего собой гремучую психическую смесь мексиканского толтека дона Хуана, маниакально впечатлительного американского австрияка Фредерика Перлза, хитроумного ходжи Насреддина и добротно изящного ламы Чогьяма Трунгпы.

«Природные возникновения», как прозвал свои фотоработы Марс, это незримое таинство, угадываемое человеком на некоем сенсорном пограничье при условии предельной психической распахнутости. Ведь именно внутренняя обнаженность, медитативно фоновая чуткость к ландшафту жизни позволяет сенсорные системы организма замереть от неожиданности и в точно определенное мгновение щелкнуть затвором мощного «Зенита». Интеллигентно, этак, щелкнуть микромир по носу в тот момент, когда махонькая и столь неприметная капелька внезапно расцветет поразительным бутоном гармонии! Когда от простых бликов луж, зернистых шероховатостей камней возникают изумительные пейзажи, пожалуй, превосходящие по красоте даже райские кущи и способные приковать взор настолько, что от радиирующего величественные духовные сюжеты фото отходишь, прикладывая невероятные усилия, раз двадцать пробубня себе, что «надо срочно писать материал». А что происходит со случайным утонченным зрителем этих фото? Ему дико, на все сто восемьдесят хочется отвернуться от этой гармонии, настолько она поражает... Но лучше самому увидеть его работы, вслушаться в мелодии духовных интонаций, поэтические фотопровокации и, благодаря им, вглядеться в номадическую глубину и суть своего собственного мира — хрупкую, странную, зеркально неожиданную...

Дочь Марса Галеевича, Евгения, художник, тренер по хатха-йоге и цигун, живет сейчас в Московской области, а ее работы находятся в частных коллекциях в России, Германии, Венгрии, Израиле и Канаде. Она часто приезжает к отцу, принимает участие в его тренингах, проводя и самостоятельные занятия. На одной из ее картин, как раз представленной на выставке был изображен отец, если же точнее, не Марс даже, а его марсианистость, та самая, которая при прощании...

Знаете, добавьте сюда ещё один примечательный штрих. Как-то случилось мне обмолвиться, что сегодня, дескать, день рождения одного из уважаемых в мире просветленных, как Марс моментально отреагировал:

— Что мне какой-то Лилли, когда у моей дочери — день рождения? — Достойный дзэнского мастера хлесткий смысловой удар в мгновение ока протрезвил мою физиономию, возвратив меня в край родных ценностей. В этом весь Марс — казахстанский подвижник психеи, живописи и фотографии от Бога.

Справка VRK.News. Марс Галеевич Субханкулов живет и творит в Кокшетау уже более полувека после окончания факультета русского языка, логики и психологии Казанского университета. Он является учителем для сотен его последователей, является профессором Кокшетауского университета, вице-президентом Общества психологов РК, членом Центрального совета Общества психологов СССР в 70-80-е гг., почетным членом Международной ассоциации психологов-тренингистов (Нью-Йорк, Бруклин). Кандидатскую диссертацию, посвященную особенностям психофизиологических ресурсов человека, будущий профессор защитил в Ленинградском университете под руководством доктора психологии Вольфа Мерлина, впоследствии ставшим для него самым близким по Духу человеком. О современном мастере психологии Марсе Галиевиче наслышан каждый отечественный психотерапевт, его уникальной методикой распознавания неисчерпаемых возможностей человеческой психики успешно пользуются не только в нашей стране, но и в Германии, и в России, где друзья-последователи, и каждый в душе немножко марсианин... Марс Галеевич по сей день активно провидит тренинги в различных организациях и учреждениях Казахстана, в том числе и в Астане совместно с центром развития личности «Касиет».

Бейбит Саханов, Астана, 2007-2016