Мысли вслух

В суверенном Казахстане 19 марта 2023 года состоятся парламентские выборы. Это замечательно. Но я предлагаю взглянуть на этот процесс шире. И подумать на тему, как может обернуться дело в случае электронного парламента, который функционировал бы в рамках модели прямой цифровой демократии. Ведь в этом случае модель е-парламента предполагает, что отпадает необходимость в услугах гражданского представителя-посредника в виде депутата.

Вместо партий — политброкерские конторы

Гражданин, имея на руках, к примеру, аккаунт в е-парламенте, при помощи электронно-цифровой подписи (ЭЦП), либо при помощи биометрических средств идентификации становится активным пользователем информационной системы «Е-парламент». Входя в такую систему, е-парламентарий сможет просматривать интересные ему законопроекты, обсуждать их в тематических сообществах е-парламента, подавать е-заявку на участие в рабочей е-группе, в рамках е-парламента, затем голосовать за законопроект в электронном режиме при помощи ЭЦП. Все это уже осуществимо, все это уже позволяют реализовать современные информационные технологии. А если, к примеру, гражданин со своей электронно-цифровой подписью не хочет принимать участие в законотворческом процессе, то он мог бы передать на договорной основе право законотворца институту политических брокеров, в роли которых могут как раз-таки выступать партии и иные экспертные ассоциации.

Чуете разницу? То ли ты просто «голос» отдаешь, то ли конкретный индивидуальный договор заключаешь с сохранением права его расторгнуть в любой момент! И политические партии в этой ситуации перестают быть носителями политического фашизма, они очищаются от абсолютизма «своей правды», становятся организациями политической культуры в полном смысле этого слова.

Нынешняя политическая архаика современности (с партийной системой) уже изжила себя вконец. Вот не понимаю, как можно состоять в современной партии какой-нибудь, на основании «птичьих прав», то бишь, членского билета? Давно уже назрел переход к полноценному договору «единицы» и «коллектива», где оговариваются права и обязанности с двух сторон. Но это, наилучшим образом может воплотиться, повторяю, именно при прямой цифровой демократии. Которая как раз и должна состояться как противовес угрозе превращения в абсолютно бесконтрольный цифровой концлагерь. Все вышесказанное фактически снова развернет общество лицом к идеалам афинской демократии, когда граждане-жители полиса могли собраться на площади и проголосовать за то или иное судьбоносное решение. Это будет современная политическая реинкарнация афинских стандартов на новом качественном уровне.

Открытое голосование и его обязательность 

Иными словами, такая система будет сочетать как лучшее, что выпестовал либерализм (уважение к личности), так и лучшее из коллективного начала социалистических идей (без впадания в коллективный фашизм). Плюс к этому исчезает временной лаг в 4-5 лет, который тормозит развитие государства, не дает своевременно принимать нужные и избавляться от ненужных законов.

«Красиво, — возразят мне. — Но ведь можно написать такую программку, чтобы голос перетащить в нужный кому-то там массив голосов. И как проверить, как именно учтен твой электронный голос? В российской Москве, вон, ввели дистанционное электронное голосование (ДЭГ) на последних выборах и его результаты крайне сомнительны оказались в плане их соответствия реальным чаяниям электората».

Отвечаю. ДЭГ перестанет быть сомнительным, если введут нетайное голосование — это сразу снимает много надуманных проблем, которые тянутся паровозом из зашоренного взгляда на саму суть того, как управлять государством честно, быстро (почти молниеносно) и эффективно, по-современному. Оцифровать «тайное голосование» легко, но вот доверие к «тайному е-голосованию» — трудно достигнуть, если вообще возможно. Да и нужно ли? Необходимо просто уйти в сторону от такой архаичной практики как «тайное голосование».

Всё должно быть честно, открыто и прозрачно, плюс участие в делах государственных должно быть обязательным.

Например, обязательное голосование применяется в Австралии, Бельгии, Люксембурге и одном швейцарском кантоне. А «нетайное» электронное голосование уже есть в той же Швейцарии (в некоторых кантонах) и, причём, для участия в таком голосовании вместо паспорта достаточно предъявить штык. Вот верны же швейцарцы традициям!

Время, свобода и эффективность

Нужно ломать саму систему «представительного парламентаризма». Сейчас уже есть е-правительство. Теперь нужно делать е-парламент по принципу фондовой биржи. Т.е. голосовать за законопроекты как за акции. С участием или без участия брокеров как посредников.

Партии нужно превращать в брокеров, чтобы если гражданин не хочет лично принимать участие в голосовании за каждый законопроект, то он мог бы заключить договор с брокером (политической партией в прежнем воплощении). И такой договор освобождает от «партийного членства» как феномена «партийного рабства». Почему рабства? Потому что лишь при договоре с индивидуальным оговариванием прав и обязанностей каждой стороны достигается цивилизованное равноправие между гражданином и партией-брокером, когда можно разорвать контракт и уйти спокойно в любое время к другому брокеру с сохранением актуального права влиять на законотворческий процесс.

Ведь тут почему повышается эффективность управления? Потому что нет никакого лага временного, нет никаких «электоральных периодов». Т.е. обратная связь с народом действует мгновенно, по меркам государственного управления. Не нужно ждать четыре года, чтобы проголосовать за другого депутата — это паровозное, абсолютно косное и сонное мышление в век космических скоростей. А законопроекты готовят министерства, ведомства, общественные организации, экспертные сообщества.

Вот каким должен быть законотворческий процесс в идеале. Вот что должно быть и просится наружу из беременных «демократий». А не весь этот архаичный набор, что мы сейчас наблюдаем по всему миру. Партии сейчас — это институт если не политического рабовладения «винтиками-голосами», то феодального — уж точно. Их нужно ввести в цивилизованные рамки политического брокерства. Кстати, можно предусмотреть «отдачу права одобрять законопроекты» не только партиям-брокерам, но и экспертным ассоциациям. Тогда и будет истинный рынок политический.

А сейчас пока не рынок вовсе в политике-то, а самый настоящий затхлый феодализм с крепостным правом. От Америки нужно брать только развитые формы там, где они преуспели прежде всего по натуре своей — в финансовой сфере. И оттуда перенимать формат фондовых и прочих бирж с их механизмами и конвертировать их в политические схемы и реалии прямой цифровой демократии, годной для дня сегодняшнего и будущего.

Когда голосуют за  управленческие решения, а не за кандидата

Нужна прямая цифровая демократия как форма правления. Суть предложения в том, что голосовать придётся не за кандидатов каких-то, а за управленческие решения. И кандидаты-депутаты если и будут нужны, то исключительно в роли доверенных экспертов, которым можно отчасти доверить (учитывая его профессиональный профиль) разбираться в сложных вопросах вместо себя. Остаётся просто выбор разума: есть личные компетенции по какому-то направлению отраслевому — участвуешь в законотворчестве лично, а по другим направлениям — пусть брокерская политическая контора работает.

Градус свободы повышается в разы при такой системе! Твой голос становится настоящей валютой! И всегда можно уйти от одной конторы к другой, не надо ждать четыре года. Нет никакого электорального заложничества, а по сути, крепостного права. Полностью отпадает и фаза каких-либо выборов в профанном и манипуляционном формате политического шоу, в формате игрищ, танцев на костях и т.д. и т.п.

Вкрадчивый голос снова смущает: «А кто за брокера поручится,что он не аферист?»

Ну, без аферистов не обойдется. Но фондовая биржа живет и процветает. Акциями торгуют. Это же всенародная забава на том же Западе. А вот у нас такой забавой может стать прямая цифровая демократия, которая создаст реальный рынок в политической сфере. Причем, цивилизованный рынок.

Вкрадчивый голосок продолжает: «Я-то сменить брокера смогу, но то, что он за меня навыбирал и какие законы принял — за полгодика не изменить!»

Отвечаю: так оговорите с ним в договоре испытательный период, когда вы его будете «тестировать» под жестким «ручным управлением».

Тьма тайного голосования

Возможно, внедрять эту новую модель нужно с поправкой на разный вес голосов е-граждан. Например, может, действующим чиновникам нужно давать наименьший ценз, а экс-чиновникам и пенсионерам — наибольший? Пенсионеры — стратегическое мышление имеют, думают о будущем страны. Не зря в той же Германии специально пенсионерам дают огромные пенсии — они эти суммы почём зря не тратят на разную ерунду, а инвестируют в нужные стране проекты.

Возразят снова: «А вы уверены в пенсионерах? Не всегда прожитые годы свидетельство разума!»

Отвечаю: пенсионеры как раз будут гарантом стабильности общества со своей консервативностью и недоверчивостью.

Можно прогрессивный возрастной ценз внедрить, чтобы с возрастом он становился больше. По обратной аналогии с прогрессивным налогообложением богатых. Вообще всю систему правления, все эти «демократические схемы» нужно пересобрать, переконфигурировать. Но не резко, а постепенно. И начать с открытого, а не тайного электронного голосования.

Имеет смысл ввести и более прозрачный и правильный институт права «вето» на принятие законов: давать это право главам экспертных ассоциаций в коридоре их подтвержденных тематических компетенций. Т.е., если, по мнению экспертов, закон популистский, пусть даже поддерживаемый большинством, всё равно такой закон не сможет пройти. А тот институт права «вето», который демонстрирует сейчас, к примеру, право президента сказать «нет» — совершенно непрозрачен и является, по сути, монархическим, а не демократическим механизмом защиты от дурака. И так в этих «выборных технологиях» во всём: непрозрачность является их насущной и исконной материей.

Собственно, феномен «тайного голосования» поэтому-то и «важен», что он плоть от плоти нынешнего статус-кво гражданина-избирателя, который жёстко зафиксирован в качестве «шестерни» непрозрачных выборных алгоритмов. И поэтому-то цивилизация вынуждена придумывать «систему сдержек и противовесов», чтобы противостоять хаосу выборных игрищ. Поэтому-то и нужны «наблюдатели» и избирательные комиссии», поскольку в тёмном царстве представительной демократии они являются пусть и технически ненадёжной, но хоть какой-то попыткой зажечь лучик света совести.

Те же попытки с помощью так называемой «слепой подписи» (или «анонимизации голоса», применяемые ныне в имеющихся системах е-голосования) автоматизировать весь этот хаос и тьму выборных механизмов представительной демократии — это от полнейшего непонимания того, что именно этот хаос, все эти примочки с зависимо-независимыми «наблюдателями» и «избирательными комиссиями» должны исчезнуть в первейшую очередь, как реликт прошлой эпохи. Они абсолютно не нужны и излишни, и даже вредны в прямой цифровой демократии. Разве что, должны быть, так сказать, сисадмины из команды разработчиков и технической поддержки проекта, не более.

В прямой цифровой демократии всё изначально должно быть прозрачно. Это альфа и омега здоровой общественной жизни (не путать с личной). На это указывает и тот же блокчейн, который хранит цепочку всех трансакций и демонстрирует все действия, предпринятые субъектом с объектом. Т.е. сама концепция демократии должна быть пересмотрена до основания. Всю её нужно перетрясти.

Перестать быть винтиком

Та демократия, которая сейчас в странах мира — это легитимизация полнейшего хаоса, игра в некие политические «механизмы» как следствие индустриального восприятия эпохи, объективации машинной метафоры. Прямая цифровая демократия призвана стать метафорой политической органики, а не дико манипулятивных выборных «машин и механизмов».

Иными словами, тут ещё налицо противопоставление самой жизни миру машин и массовым технологиям обесчеловечивания, хотя, казалось бы, как может автоматизация законодательной формы правления способствовать подлинному оживлению политического пространства. Может. И не только может — прямая цифровая демократия просто ставит на место «машины и механизмы», ставит их в подчинённое положение.

Точно так же, как в организме человека автоматизирован процесс сердечно-сосудистой деятельности или желудочно-кишечного тракта, которому не нужен непрестанный «хозяйский надзор». Рождению модели прямой цифровой демократии способствуют технологии искусственного интеллекта и биг-дата с суперкомпьютерами, которые надо поставить на службу перманентного поиска всё более совершенных моделей этой демократии. Они должны стать службой техподдержки, т.е. обслуживающим аппаратом новой демократии, это одна из крупнейших их ролей, которую они сыграют в истории человечества, в этом, собственно, их первейшее историческое предназначение: когда ситуация созревает, тогда и инструменты работы с ней появляются.

Иначе говоря, настала как бы эпоха экспроприации роботов, прямого и точного их использования по назначению. Экспроприации не богачей, не пролетариата, не «среднего класса» и прочих страт общества, а самой машинной метафоры, машинного восприятия мира. Несправедливость нынешнего мира ведь в чём? В том, что люди самих себя и всех окружающих, саму общественную жизнь в эпоху искусственного интеллекта всё больше и больше невольно воспринимают или ощущают как «роботов».

Само сознание среднего гражданина пропитано подневольным отождествлением самого себя в качестве «винтика» общества. Отсюда и тяжкий игнор и даже бойкот выборов со стороны юного поколения граждан, которые просто нутром чуют что «что-то тут не то». Отсюда и попытки «изменить систему» как подспудный протест против «механизмов власти», на поверку становящийся процессом отрубания головы гидры, когда вместо одной отрастает сразу несколько новых таких же досаждающих механистических проблем.

Создание в качестве первого шага законодательной ветви прямой цифровой демократии — станет шагом к экстериоризации машинного сознания, к избавлению от рабства быть роботом общества.

Человек изначально свободное существо. Он есть сама свобода, суть свободы. Настало время освободить его от общественного рабства как раз-таки с помощью ставших доступными человечеству механизмов автоматизации общественной жизни. Чтобы человек стал в обществе живой думающей и артикулирующей клеточкой, а не винтиком, приписанным к избирательному участку и сомнамбулически вспыхивающим еле различимой жизнью раз в четыре года. Человечеству пора выходить из летаргического сна представительной демократии.

Законодательная биржа, законы как компании

Есть еще один момент. Продолжая тему конвертации фондовой метафоры, законы можно принимать и выпускать в законодательное пространство наподобие компании, которая проводит своё IPO. Т.е. законы могут котироваться на законодательной бирже со своим биржевым тикером, имея энное число голосов граждан страны. И после первичного размещения, то бишь приема закона большинством голосов, закон пускается в рыночное плавание: граждане могут, например, после года выпуска закона забрать голос обратно. Тогда вес (ценность) закона снижается и если его ценность снизится до критической отметки (голосов граждан окажется в его копилке меньше минимума), то закон автоматически перестает действовать и дезавуируется. Или же наоборот, добавить закону свой голос. Сразу становится ясно в режиме реального времени — какие законы важны и пользуются популярностью, а какие надо либо доработать, либо они уже перестали быть актуальными.

Можно оставить особый статус за Конституцией и некоторыми другими законами, не выводя их в публичное поле, как бы не проводя их IPO. Поскольку инвариантный костяк законодательный тоже должен быть, и это должно быть оговорено отдельно.

Иными словами, в законодательство вдыхается подлинная жизнь, органика. Каждый закон будет иметь ведь своих разработчиков, и если они хотят, чтобы их закон жил, а не сгинул, игнорируемый большинством, они вынуждены будут регулярно работать над совершенствованием закона, оттачивать его дух и букву.

Если учесть, что вся история жизни публичного закона будет записываться в блокчейн, доступный для анализа и чтения каждым гражданином, а также будет автоматом записываться всё законотворческое портфолио брокерских контор и самих граждан — это будет оказывать прямое и мощное влияние на их публичную «рыночную» репутацию. Отсюда сразу возрастает градус ответственности как политических, общественных экспертных групп, так и самих граждан. Вот это, повторяю ещё раз, и будет полноценный политический рынок.

Это, конечно, предлагаемые варианты. Они не истина в последней инстанции. Всё они должны пройти творческий коллективный мозговой штурм.

 Политическая устойчивость к внешним влияниям

Другой аспект. Приоритетным для любого государства является защита национального информационного пространства. События последнего десятилетия показывают, как с развитием таких средств коммуникаций как социальные сети и транснациональные мессенджеры, ужесточается ведение самых настоящих информационных войн  с целью расшатать и дестабилизировать политическую ситуацию в той или иной стране. Понятно, что наибольшее число возможностей для этого имеют страны, в которых базируются штаб-квартиры транснациональных компаний, которые создали эти средства прямых коммуникаций между людьми.

Что делают правительства, чтобы противостоять этим, порой откровенно агрессивным влияниям? Правильно, они ужесточают законодательство, касающееся сетевых взаимодействий, заставляют глобальных компании открывать свои представительства в своих странах.

Но насколько это эффективно? Бороться со следствием, а не с причиной? Постоянно с помощью непопулярных законодательных актов бить по рукам журналистов и блогеров за поднятие неприятных тем?

Причина тут очевидна: недостаток вовлечения граждан своей страны в управление государством. Сейчас настало то время, когда соцсети бурлят от споров и дискуссий, люди часами не вылазят из фейсбуков и телеграмов. Обычно говорят: «Это хорошо, так люди пар выпускают, высказываясь о наболевшем, зато революций не будет». Но это просто элементарное непонимание исторической необходимости в более широкомасштабном вовлечении народных масс в дело управления государством.

Раньше, когда у народа было от силы пять-шесть мнений, представительская демократия как-то срабатывала и показывала более-менее приемлемый уровень технической эффективности. Сейчас, когда палитра народных мнений стала невообразимо, лавинообразно разношерстной, модель представительских схем парламентаризма (с использованием феодальных скреп в виде партийных ферм) уже не выдерживает никакой критики, она уже давно никак не является релевантной современной государственной ситуации.

И наоборот, именно модель прямого е-парламентаризма фактически убирает полностью, на корню ликвидирует возможность различного рода критически серьезных манипуляций мнением народа через информационные кампании, разгоняемые через социальные сети.

Поскольку весь экспертный народ будет сидеть уже в е-парламентских сетях, обсуждая насущные проблемы государственного строительства. Им уже будет не до соцсетей. Вот ведь ещё о чём речь, господа!

Иными словами, новый тип законодательной власти автоматически обеспечивает высокую степень информационной, политической безопасности государства, оставляет соцсети только для общения с зарубежными друзьями и по другим поводам, не связанным со внутренней политикой государства. Поскольку всё о чём болит у гражданина, он сможет высказать родному обществу уже сам будучи полноценным парламентарием, законодателем, подлинным источником власти. Отчасти поэтому и не «взлетают» разного рода отечественные стартапы, нацеленные повторить успех Цукерберга или Дурова. Чтобы перебить привлекательность зарубежных соцсетей, нужно просто привлечь в свою е-парламентскую сеть сущностно более важными ценностями, чем просто дружеским общением. Вот и вся недолга маркетинговая. И это будет самый беспроигрышный и безошибочный вариант: переиграть конкурента на их же поле демократии, повысив ставки на ту высоту, на которую конкурент даже взглянуть боится.

Все эти моменты в совокупности на несколько порядков повышают политическую устойчивость государства, делая его на деле, изнутри — институционально — независимым от любого внешнего политического влияния.

Если народ не оседлает цифру...

Прямая цифровая парламентская демократия выгодна и руководителю государства. Почему?

Потому что прямая цифровая демократия снимает огромный груз ответственности, когда постоянно надо было вникать в процессы и следить чуть ли не поминутно за законотворческим процессом, по сути, занимаясь мелкой и отвлекающей операционной деятельностью, а не стратегическим руководством в масштабах и интересах всей страны. И именно при ней глава государства становится подлинным руководителем народа. А у народа, в свою очередь, появляется «царь в голове».

Будет ли это когда-нибудь воплощено в каком-либо государстве? Не знаю. Знаю только, что идеи материализуются. Иногда с ошеломляющей быстротой.

Возникают и некоторые параллели. Например, идея об электронном тенге возникла еще на заре независимости Казахстана, перед введением бумажного тенге. С технической точки зрения это было и дешевле, и возможно уже тогда, но руководство страны предпочло консервативность. Затем уже в конце нулевых идею цифрового тенге стал продвигать Григорий Марченко, но законопроект Нацбанка был заблокирован мощным банковским лобби. Но уже несколько последних лет Нацбанк снова поднял тему национальной цифровой валюты и теперь Казахстан находится на втором этапе внедрения цифрового тенге.

Полагаю, процедуру для осмысления, разработки прототипа, обсуждения его можно копировать с кейса с введением цифрового тенге.

Сейчас время такое, что пора демократию развивать творчески, а не копипастом имеющихся социотехнологий и лёгким (или даже глубоким) рерайтом имеющихся в запасе у человечества костылей демократических технологий. Пора с нуля пересмотреть все механизмы народовластия, с помощью того же ИИ (искусственного интеллекта) попытаться смоделировать новые модели в рамках новой парадигмы прямой демократии. Загрузить мощности имеющихся в университетах суперкомпьютеров для анализа разных сюжетных алгоритмических веточек. Жаль, конечно, что у государства нашего до сих нет национального суперкомпьютера, созданного специально для решения задач государственной важности, а он как раз для такого проекта крайне востребованным бы оказался.

Дело трудное, даже труднейшее (ведь никто еще такого не делал среди государств мира), но неотвратимое, поскольку исторические законы развития общества никто не отменял. Прямая цифровая демократия — это громко стучащаяся в нашу дверь следующая стадия земной цивилизации. 

И тут есть другой момент: если народ не оседлает цифру, то с помощью цифры оседлают народ. Думайте, господа.

С уважением, Б.С.

06.2022-01.2023, Астана

Интервью с экономистом Айдарханом Кусаиновым совершилось как бы само собой, совершенно естественно. Созвонились, договорились, поговорили. Честно говоря, у меня был шок от высказанного, но в то же время в ходе насыщенного интервью с Айдарханом Маратовичем в моей экономической картине мира многие непонятные дыры закрылись как бы сами собой. Возникла такая странная, прозрачная ясность…

Свободный формат беседы о кризисах в стране — политическом, но более всего экономическом — располагал к некоторым вольностям в стиле выражения своих мыслей, которые обычно не приветствуются в узком экспертном сообществе. И поскольку экономический кризис беспокоит буквально всех казахстанцев, то известный экономист буквально по полочкам разложил для читателей BaigeNews.kz многие системные проблемы отечественной экономики. Одновременно с этим, из беседы становится ясно, что существуют и пути выхода из странового тупика. Вот только, насколько само наше казахстанское общество, включая бизнес и госструктуры, готово сделать первые шаги на пути к переменам?

Пока просто снизили градус

— Добрый день, Айдархан Маратович! В своей книге "Экономика Казахстана. Мифы и реальность", написанной еще в 2016 году, вы уже тогда говорили о наступившем кризисе, также высказывали недовольство искаженным информационным пространством. Касаясь экономики, вы также говорили о национальной идее, власти стереотипов, а также о том, куда надо бы двигаться стране для создания действительно эффективной экономики. Как сейчас вы понимаете ситуацию? Что изменилось? Совпадает ли ваша оценка ситуации с оценкой, которую дал Касым-Жомарт Токаев на недавней встрече с предпринимателями?

—Та оценка, которую дал Глава государства ситуации в экономике, для меня не стала откровением. Произошло то, что я прогнозировал. В общем-то книга и была посвящена разбору механизмов и принципов функционирования казахстанской экономики, соответственно текущая оценка стала констатацией неизбежного ее результата. Книга вышла в 2016 году и у меня была идея ее обновить и скорректировать в 2019-м. Такая идея пришла после определенных позитивных изменений в политике. Но с середины 2019 года я увидел, что мы вернулись на прежнюю траекторию, а в 2020 году я окончательно в этом убедился. Так что книга не только не утратила актуальность, но стало понятно, что мы подойдем к очередному кризису как раз где-то в 2022. В этом смысле, текущая ситуация была спрогнозирована в книге еще в 2016 году. Акцент в последние десять лет на политике импортозамещения, замкнутость экономики на саму себя, активная финансовая поддержка бизнеса, а также проводимая Нацбанком последние годы политика по поддержке де-факто фиксированного, а главное неравновесного курса тенге через избыточную продажу валюты (избыточные трансферты из Нацфонда, обязательная продажа 50% валютной выручки квазигоссектора и валютные интервенции) и отказ от таргетирования инфляции — все эти меры приблизили страну к еще большему расслоению населения, к социальным протестам.

Самая главная мысль, которая была озвучена на этой встрече Президентом Казахстана, для меня, пожалуй, это месседж о том, что так дальше продолжаться не может. Очень хорошо, что у руководства страны есть довольно точное и четкое понимание того, что страна подошла к невыносимым далее условиям экономического жития.

Вместе с тем, в высказанных фразах я не обнаружил многих моментов, которые бы говорили о том, что уже сложилось действительно полное понимание того, что происходит в экономике страны. А некоторые президентские поручения являются все же мерами больше оперативного характера, призванными снизить градус напряженности среди народа. Без этого никак, конечно, но это, все же не то, что требуется для кардинального оздоровления экономики Казахстана.

Бизнес стал главным делом госаппарата

— Для оздоровления экономики, как вы пишете в своей книге, требуется переосмысление всей экономической политики государства. Но понимает ли современный чиновник необходимость смены экономического курса? Не кажется ли вам, что в госаппарате слишком много людей, которые не так хорошо разбираются в экономике, как хотелось бы?

— Знаете, я бы так не сказал. Просто, среди крупных чиновников встречаются те, которые мыслят, скорее, как бизнесмены, чем как государственные управленцы. Здесь подчеркну, что между бизнес-мышлением и государственным мышлением есть ряд принципиальных системных отличий. Они работают в разных категориях, поэтому проникновение бизнес-мышления в госаппарат является серьезной проблемой, которую даже культом меритократии не решить. Я исследованию этой проблемы написал отдельную книгу под названием "Государственная поддержка бизнеса — тормоз экономического развития и источник социальных проблем".

Бизнес-мышление — это мышление прямого действия. Если бизнесмену нужно достичь результата, то он приказывает подчиненным, находит деньги, ресурсы, людей и фокусируется на достижении результата. Чиновник же не может приказывать обществу, у него нет денег, кроме бюджетных, но те уже расписаны часто на годы вперед, также у него нет людей, ресурсов. Все, что он может делать — это создавать стимулы (налоговые, поведенческие, культурные), то есть формировать условия для того, чтобы обществу, людям, бизнесу стало выгодно действовать в нужном направлении и только так получить результат.

Рассмотрим, как решается государственная задача в разном типе мышления. Дано, например, поручение "поднять туризм как отрасль". Если чиновник мыслит в рамках бизнес-мышления, то есть, в рамках прямого действия, то для решения задачи ему нужны ресурсы, люди, возможность прямых указаний. Только так он может решать задачу, а значит ему нужно создать АО "Казахтуризм". Ему нужно юридическое лицо для прямого воздействия, иначе нет способа работать. Когда поручено другому министру развить то или иное направление в экономике, то он также начинает думать — как бы ему создать АО или очередное ТОО, чтобы сделать очередную операторскую структуру для перераспределения ресурсов и дирижирования госзаказом… И это есть прямой результат бизнес-мышления в госуправлении. Это не их вина.

Классическое же государственное мышление даже близко не понимает, как работает корпорация или юрлицо, оно ничего не понимает в маркетингах, бюджетах, хозяйственных отношениях. Оно даже не понимает, как создание одной, пусть и государственной компании может повлиять на рынок или отрасль в целом, если конечно не создается монополист. В таком мышлении начинается поиск мер стимулирования развития отрасли в целом: формирование условий, изменение мер регулирования, технического, юридического, процедурного, изменение налоговой, информационной, коммуникационной политики и т.д. и т.п. В этом мышлении не нужно создавать нацкомпанию или нацоператора, потому что это мышление даже не понимает, как работает бизнес-предприятие. В классическом госаппарате госорган занимается только регуляторной функцией, управляя отраслью и не занимаясь распределением каких-либо ресурсов.

С другой стороны, я вижу и в госаппарате людей, которые все понимают и готовы работать по-другому, но просто разводят руками: "Мы всё прекрасно понимаем, но что мы можем сделать?" Они уже поставлены в такие условия всей сложившейся колеей, системой. И они просто должны реализовывать рутинные госпрограммы, распределять ресурсы, выполнять планы, показывать достижение индикаторами "зеленых зон". У них уже все размечено. Они не могут, да и не уполномочены по своим функциям совершать, по сути, революцию в экономической политике государства. Они заложники общей ситуации и плывут туда, куда их направляет общая государственная идеология. При этом они являются патриотами и пытаются сделать лучшее из возможного в таких условиях, в постоянных попытках изменить ситуацию.

— Даже министры становятся винтиками?

— Дело в том, что госаппаратом, государственной машиной управляет коллективный разум. Не отдельный какой-то индивидуум — это исключено. И это правильно. Это же огромная ответственность. Поэтому именно коллективный разум проворачивает все эти бесконечные согласования, которым ты должен подчиниться, иначе ты совершенно справедливо вылетишь из госаппарата.

— Госаппарат, по сути, есть армия?

— Да. Государственная машина должна двигаться в едином ритме и работать слаженно, иначе не будет никакого эффекта. Иначе государство само пойдет в утиль. Но иногда автомобиль управления может свернуть на неверную дорогу. Например, такую, как идеология, пропитывающая сознание мыслями о культе импортозамещения. И тогда необходимо подвергнуть пересмотру тот маршрут, по которому поехали.

— Другими словами, развернуть машину всей страны в сторону экспортно-ориентированной экономики, правильно вас понимаю? Но для этого нужны активные размышления над тем, почему мы едем не туда, куда хотели приехать.

— Понимаете, тут нет вариантов и пространства для размышлений. Не стоит вопроса: разворачиваться или нет. Все другие экономические шаги просто будут приводить к тому, что имеем: кризис — девальвация — пакет стабилизационных мер — кризис-девальвация — пакет мер. Но это уже не может продолжаться. Мы уже подошли к тому краю, когда можем просто сорваться в пропасть. Ну вот, хватит экстренно предпринятых оперативных мер — сгладить острые процессы и удержать экономику — на годик, от силы. И снова получим кризис и социальные протесты. Причем, с еще большим размахом. И эти протесты могут стать уже действительно крахом для всего государства. Если не пересмотрим кардинально и на системной основе всю нынешнюю экономическую политику.

Ведь, что мы делали? Последнее десятилетие мы просто шли на половинчатые меры. Вместо того, чтобы реально отпустить тенге. Так, еще в 2018 году мы могли отпустить курс до 450 тенге за доллар, и он до сих пор держался бы на таком уровне, если это было бы сделано! Но мы не решились. Мы тянули время, выписывали у судьбы раз за разом очередную рассрочку.

Пока, наконец, не произошли январские сюжеты с резким скачком цен, послужившие триггером для последующих трагических событий. И теперь вот уже сам Глава государства говорит, что так дальше жить нельзя, поскольку дошли до крайней черты социального расслоения.

Но суть-то не в расслоении, а в причинах, которые к этому привели. Расслоение социума по доходам само по себе никуда не денется в капиталистическом мире. Если, конечно, не совершится социалистическая революция. Во всем мире один процент владеет половиной мира, получая сверхдоходы. Саму степень расслоения, конечно, можно намного снизить, но только если понять всю картину его корней, а потом действовать точно и правильно.

Почему важно отпустить тенге

— Вы также говорите о необходимости отпустить тенге…

— На поддержку стабильного курса тратятся существенные деньги, причем, это неравновесные нерыночные деньги. При цене в 60 долларов за баррель нефти на валютном рынке должно быть около 5 миллиардов долларов США (это примерно 2 триллиона тенге поступлений в Нацфонд при такой цене). Национальный банк продает трансфертов более, чем на 4 триллиона тенге, кроме того, обязывает квазигоссектор продавать 50% валютной выручки, а также еще и делает интервенции из золотовалютных резервов. То есть, даже при 60 долларов за баррель, на рынке должной быть 5 миллиардов долларов в год, но Нацбанк искусственно находит (заставляет квазигоссектор и ставит свои резервы) еще около 10 миллиардов в год. Без этих денег курс бы стал условно 530 тенге за доллар. А значит импортные товары стали бы дороже на 15-20 процентов. Иначе говоря, искусственно поддерживая курс своей валюты, мы искусственно удешевляем стоимость импортных товаров.

Естественно, это ухудшает условия для казахстанского бизнеса, цена на рынке занижена, поэтому нормальное прибыльное производство сделать очень трудно. Правительство начинает программы господдержки для отечественного бизнеса. Но программа господдержки просто дает возможность поддерживать бизнес, простите за тавтологию. Он не развивается, он не набирает новых людей, не повышает им заработные платы. Соответственно бизнес, искусственно погруженный в такие тепличные условия, перестает развиваться — у него просто исчезает всякая мотивация, поскольку он начинает жить тепличным растением с минимальным штатом. Кстати, в том числе понижая налоги.

Соответственно накапливаются социальные проблемы, связанные с занятостью, с доходами населения с соцобеспечением. И правительство теперь уже вынуждено ускоренно повышать социальные выплаты и различные социальные расходы. При этом налоговые доходы падают.

Так замыкается порочный круг. Государство в мифической заботе о стабильном тенге и низких ценах тратит валюту субсидируя импорт — это приводит к стагнации в бизнесе и государство тратит деньги на поддержку его существования, а тут уже экономика не развивается и государство начинает тратить деньги на поддержание уровня жизни казахстанцев. Это означает приток денег в экономику сразу по трем каналам, но все деньги из национального фонда, то есть, от нефти.

Это неэкономические, непроизведенные деньги. Они от того, что копилось у нас в земле десятки тысяч лет, это наше везение, которое закончится за десятилетия (и уже заканчивается). Естественно, когда в экономику попадают такие внешние, непроизведенные деньги, начинают расти цены, растут цены, увеличивается спрос на валюту (курс же фиксирован), нужно продавать еще больше валюты из Нацфонда, снова наращивать соцрасходы и поддержку бизнеса, опять и опять раскручивая цены. И мы получаем цикл: девал, кризис, стабилизация, инфляция — девал, кризис и т.д.

— Сдерживая курс тенге, государство затягивает все туже и туже удавку на своей шее?

— Да. Это путь в никуда. Меня часто из-за этой моей позиции называют экономическим террористом. Но я скорее террорист для нынешнего господствующего коллективного экономического мышления, поскольку его нужно разбудить от смертельно опасной спячки. Да и какой я террорист, я просто предупреждаю общество и нашего президента о корневых проблемах экономики. У нас ведь уже лет десять рост экономики составляет всего лишь 3-4 процента. Практически полная стагнация.

Единственный выход из этой самозатягивающейся петли это ребалансировка цен. Нужно убрать субсидирование импорта через удержание курса. Да, курс скакнет и существенно, думаю, минимально необходимо сейчас — до 8-9 тенге за рубль. Да внутренние цены вырастут, подстегнется инфляция. Но это будет в течение года, потом, достигнув нового равновесия (при нормальной политике инфляционного таргетирования) они застабилизируются. Но в новой ценовой реальности внутреннее производство станет выгодным, казахстанские товары начнут вытеснять импорт, а затем и начнут отвоевывать экспортные рынки. Вам не нужно уже тратить деньги на поддержку бизнеса. В новой реальности он станет прибыльным, а значит, сам начнет развиваться, расширяться, нанимать сотрудников, повышать им заработные платы, и, кстати, сможет платить и больше налогов.

Будет трудно в течение года-двух-трех, пока экономика перестроится. Но дальше экономика будет сама стабильно расти на десятилетия вперед, это выход на долгосрочную стабильную траекторию.

Телега импортозамещения и брокерство чиновников

— Вы говорите, что очень часто в бытовых разговорах и в обиходе термин "импортозамещение" используется неверно, подменяя собой протекционизм или защиту внутреннего рынка при экспортно-ориентированной экономике. Внешне вроде бы эти политики похожи — в обеих движущей силой и целью является развитие внутреннего производства и поддержка отечественной промышленности. Однако это две принципиально разные политики, и это очень важно понимать. И еще подчеркиваете, что именно в экспортно-ориентированной экономике бесследно, как бы само по себе, исчезает такое явление природы как "олигарх". Можете об этом подробнее рассказать? Ведь, казалось бы, вполне естественно, что государству нужна политика импортозамещения!

— Нет. Не нужна. Вред приносит именно идеология импортозамещения в качестве господствующей, давящей на весь госаппарат. Отечественный товаропроизводитель сам естественным образом и без всякой господдержки заместит импортную продукцию, если у него появится стратегическим ориентиром внешний рынок сбыта. Если он, к примеру, начнет производить более конкурентоспособную и качественную сельхозпродукцию с большими поставками в ту же 150-миллионную Россию, да еще по более низким ценам, то и в самом Казахстане люди будут предпочитать его продукцию импортной. Это аксиома рыночная.

Это происходит всегда естественным путем, не надо тут никакой помогающей руки государства, никаких кредитных и льготных субсидий бизнесу, кроме создания режима благоприятствования для выхода на экспортные рынки.

Когда появляются льготные госпрограммы для бизнеса, с кредитными линиями, с распределением миллиардных казенных ресурсов, то государство, а точнее, определенный чиновник становится никем иным как бизнесменом — по сути, заурядным брокером, но вместе с тем, самым могущественным посредником на рынке, создавая на пустом месте коррупциогенную среду.

Вот к чему ведет госполитика импортозамещения. Она создает условия для возникновения коррупции...

— …и государственный муж деградирует в посредственного бизнесмена, затем, поневоле подчиняясь воздействию "системной политики", незаметно превращается в коррупционера, неминуемо становясь объектом влияния различных бизнес-структур. Получается, что политикой импортозамещения со всеми принудиловками в виде обязательного "казахстанского содержания" и генерируется то самое коррупционное "поле чудес", которое "засевается" казенным золотом, а наша, прости господи, "буратинная экономика" остается с носом. Так?

— В моей книге иллюстрируется вред оголтелой привязанности к политике импортозамещения, на элементарных примерах показывается, как вследствие этой политики происходят коррупция и сращивание государственного аппарата и бизнеса... В частности, госаппарат начинает исполнять противоестественную для нормального госаппарата роль брокера между отечественным бизнесом и иностранными инвесторами, фокусируясь на проведении конкретных сделок и победах в тендерах. По сути, вот такое "брокерство" и есть главный вред, а коррупция является просто следствием и ярким проявлением искажения роли государства.

У нас не рынок, а рынки, причем специфические

— Похоже, начинаю понимать причины провала программы индустриального развития. Ведь сколько сотен, если не тысяч предприятий было открыто в РК, но чуть ли не половина из них, если не больше — не просуществовали и двух лет, накрывшись медным тазом, так и не сумев достойно выйти на внешние рынки сбыта. Своей политикой тотального импортозамещения мы возводили экономический "железный занавес", уподобляясь той же Северной Корее.

— Хорошо бы, если бы так. Но мы же "занавес" имеем с большими дырочками для внешнего мира, в отличие от северокорейцев. Поэтому у нас дело обстоит еще хуже.

Мы любим перенимать "лучшие мировые практики", но они в массе своей опираются на модели стандартного совершенно конкурентного рынка. Но у нас в Казахстане совершенно другой рынок, олигопольный, точнее рынки. Причем, каждый со своей спецификой. И олигополии эти ни в коем случае не надо искоренять, хотя бы потому что это невозможно сделать.

— Можете пояснить, как вас понимать? Ведь "олигархи" в народном толковании вроде как зло, и разве его не нужно искоренять?

— Перед тем, как называть что-то "злом", нужно понимать условия, в которых оно стало возможным. Дело в том, что в Казахстане нет единого рынка — в нашей стране есть не один, а несколько рынков, которые связаны с друг другом довольно слабо. И все они олигопольны. Рынок Нур-Султана с миллионным населением находится в сотнях километрах от рынка Караганды. Рынок Алматы с двухмиллионным населением находится в тысячах километров от рынка Шымкента и так далее. Все эти рынки имеют ограниченную емкость и естественные пределы роста для бизнеса, поэтому там естественным образом формируются отраслевые олигополии.

В Алматы возможно нормальное функционирование скажем семи крупных ТРЦ. То есть, в этом рынке, по сути, может быть максимум семь конкурентов. В Уральске есть пространство для двух. И в этом рынке будет максимум два игрока. Если вы хотите быть дистрибьютором автомобилей, то крупный производитель не будет разговаривать с 15 предпринимателями, представляющими рынки по 1 миллиону потребителей. Он назначит одного, а остальным скажет "работайте с ним".

Каждый региональный рынок в нашей стране имеет свои особенности, свою собственную уникальную конфигурацию — эта специфика не учитывается тем же Агентством по защите и развитию конкуренции РК в их расчетах, эксперты которого высчитывают степень монополизации рынка в той или иной отрасли, руководствуясь стандартными методичками мировых практик, рекомендованные мировыми антимонопольными структурами. С какой стати формулы этих методичек, неадаптированных к реальности наших олигопольных рынков, дадут реальное представление о монополиях страны? Без должной переработки и знания местных рыночных законов они будут давать только искаженное представление, дезинформируя руководство страны и общественность.

Повторяю, у нас нет "единого рынка Казахстана", как в той же европейской густонаселенной Германии. Еще раз повторю, что олигопольная структура наших рынков является естественной, иной она просто не может быть в наших условиях. Её не уничтожать нужно, потому что это невозможно, а изучать и только потом учиться регулировать.

— Выходит, наши государственные мужи последнее десятилетие всё пытаются натянуть общетеоретическую сову на специфический казахстанский глобус…

— Ну, так резко я бы не стал говорить. Но отмечу, что особенности странового рынка практически подвергнуты забвению со стороны государственных и даже многих независимых экспертов. Подавляющая часть экономических мер ими рассматривается сквозь призму "мирового опыта", который механически экстраполируется на казахстанскую экономику.

Причем, чтобы все выглядело правдоподобно, теоретики государственной экономической политики зачастую начинают как бы подгонять реалии экономики Казахстана под свои гипотетические модели, созданные по калькам общепринятых учебных мировых теорий. Тогда как, надо наоборот, мировой опыт и общие теории адаптировать к реальности казахстанских олигопольных рынков. Ведь в каждом деле есть общая теория и специальные теории, которые заточены под конкретные ситуации.

Почему в РК нет новых НПЗ и 100 швейных фабрик

— Знаете, в 2003 году я в пуле журналистов сопровождал Первого Президента РК Нурсултана Назарбаева в его официальных визитах в страны Юго-Восточной Азии. Так вот, Сингапур меня удивил тем, что в этом маленьком городе-государстве на тот момент действовало три нефтеперерабатывающих завода, плюс они дополнительно еще два НПЗ собирались строить! И с тех пор в моей голове все жил этот экономический когнитивный диссонанс: как так, почему у них так можно, а в Казахстане нельзя?

— В самую точку пример! Вот, в соседнем Узбекистане уже три НПЗ построили за все время получения независимости. А у нас ни одного не построили. Почему? Да просто кивнули на то, что мол, для внутреннего потребления хватает имеющихся трех заводов. Видите, как железобетонно работает эта идеология, замкнутая на внутреннее потребление, замкнутая исключительно на внутренний рынок. Вот и сидим на этих идейных бобах.

— Так ведь новые НПЗ — это же не только высококачественный бензин, это ведь и десятки видов других продуктов нефтепереработки — та же пластмасса, различного рода эфиры, химические соединения…

— Конечно! Посмотрите на ту же Россию. Их вроде как душат санкциями, но они сумели все-таки построить экспортно-ориентированную экономику. И их экономика гораздо устойчивее при их слабом рубле. Это позволяет им экспортировать массу своей готовой продукции за рубеж, начиная с сельхозпродукции, заканчивая теми же продуктами нефтепереработки и разнообразного рода техникой, продукцией тех же программистов. Да, там тоже есть свои госпрограммы по импортозамещению, но идеология импортозамещения у них не является самой главной, она не довлеет в экономическом мировоззрении госаппарата. Сейчас у них более зрелая позиция в этом вопросе, академически более основательная, более здоровая. Там в реальности работает не политика импортозамещения, а протекционизм. Протекционизм — это нормальная часть политики экспортной ориентации. Хотя бы потому, что когда вы пробиваете себе какие льготы на внешнем рынке в рамках межправительственных соглашений, у вас должно быть что-то, где вы уступите. Если у вас нет протекционизма, то что вы можете предложить партнеру по переговорам? Почему он должен вам дать преференции на своем рынке, если доступ на ваш рынок для него и так открыт?

Посмотрите на Китай. Там ведь в одном городе, да что там — на одной улице могут десять швейных фабрик работать, и работать с высокой рентабельностью. Потому что они ориентированы на внешний рынок, а не на внутренний. А у нас как? Создадут одну швейную фабрику в городе, и сразу говорят: "Всё, достаточно, этого хватит для внутреннего потребления региона". Вот вам и монополия. Если мы идем на экспорт, то у нас будет и 100 фабрик, представьте, что они работают и конкурируют на огромном внешнем рынке и, естественно, они начнут конкурировать и на внутреннем. Только так можно сломать олигопольность внутреннего рынка.

"Самрук-Казына" должен работать снаружи

— Глава государства жестко поднял вопрос о необходимости реформирования фонда национального благосостояния "Самрук-Казына". Зачем нужен этот фонд вообще, может его стоит просто распустить? Ведь те же правила государственных закупок и правила закупок "Самрук-Казыны" работают совсем по другим нормам, к примеру, чем нормы для обычных госзакупок. Да и сам этот гипер-фонд просто стал отдельным рынком внутри странового, как вы говорите, олигопольного рынка, сконцентрировав в себе ресурсы чуть ли не тысячи подконтрольных компаний. Что конкретно должно произойти для нормализации этих искажений в экономической госполитике? Помимо, конечно, жестких заявлений нашего Главы государства?

— Знаете, фонд "Самрук-Казына" создавался как раз для того, чтобы помочь нашему отечественному бизнесу выйти на внешние рынки. Он был призван обеспечить консолидацию тех же финансовых ресурсов, управляя которыми, можно было бы захватывать лакомые стратегические куски мирового рыночного пирога. Например, если вы помните, фонд покупал в Румынии нефтеперерабатывающий завод, благодаря чему казахстанскую нефть можно было бы перегонять в Европу и выгодно продавать уже на зарубежном рынке продукты нефтепереработки. Также можно было совершать и другие покупки, которые были бы призваны служить своеобразным "пропуском" в мировой рынок казахстанским компаниям. Например, если гипотетически купить в США активы сети бензозаправок, то наш бизнес получил бы не только бизнес, но рынок сбыта своей продукции. А если купили бы вообще какой-то завод, то с ним сразу в активе казахстанского бизнеса оказались бы передовые технологии, патенты мирового уровня. Не зря Штаты ведут торговые войны с Китаем, ставя запрет на продажу различных активов китайским компаниям.

Но посмотрите на тот же Китай, или на те же Штаты — их крупные компании по всему миру рыщут в поисках активов, где бы что прикупить. И не только они. Каждая нормальная рыночная страна стремится к экспансии на внешние рынки. И это правильно. Такие активы обогащают экономику собственной страны, поддерживают алертность экономики, служат драйвером для повышения конкурентоспособности как отдельных компаний, так и в целом всей страны.

Вот в чем заключается смысл такого фонда как "Самрук-Казына". Но случилось то, что случилось. Фонд стал зацикливаться на внутреннем рынке, заниматься социальным обеспечением деятельности правительства. Это перевернутая навыворот функция фонда. Фонд не должен этим заниматься, это не его прерогатива. Он должен работать снаружи страны, а не внутри.

— Опять сработала зашоренность мышления, увязывание в решении сиюминутных проблем?

— Скорее увязывание, чем "зашоренность". Просто руководители, какими бы ясными их головы ни были, невольно становятся заложниками оперативной ситуации, требующей решений здесь и сейчас, когда нужен краткосрочный и быстрый эффект, вот и забываются долгосрочные планы и стратегии.

Это невозможно — пойти против коллективного разума госаппарата, который сейчас мыслит в парадигме идеологии импортозамещения. Плюс культом стала икона внутреннего потребления. А ведь такая же искусственная ставка на внутреннее потребление приводит к стагнации и застою, к примитивизации всей экономики. И тут снова ставят телегу впереди лошади!

Нужна отмашка с самого верха, пересмотр всей экономической парадигмы, которая сейчас господствует в госаппарате, да и во многом и в самом казахстанском обществе.

А министры и другие чиновники… Многие из них — великолепные специалисты, отличные управленцы мирового уровня и совершенно никакие не коррупционеры. И эти проблемы они прекрасно понимают, но куда им деваться-то? Чиновники чтут коллективную дисциплину и идут в том направлении, которое им укажут, только и всего. И это правильно.

Когда растет естественный патриотизм

— Получается, когда все общество идеологически дезориентировано, то разработка и проведение эффективной и новой экономической политики невозможны. Я верно пониманию, что нужна тотальная смена ориентиров?

— Мы же хотим создать новый Казахстан, не так ли? Новый Казахстан свободный от коррупции, верно? Если, конечно, это не просто декларация.

Ведь, что происходит в нормальных рыночных странах, когда идет глобальная и системная переориентация основной экономики на внешний рынок?

Вот, к примеру, когда бизнесмен выходит на внешние рынки, то ему не нужно драться за ресурсы внутри своей страны. Он воюет уже там, за рубежом. Вот тогда и рождается естественный патриотизм! Мы же совершенно естественно болеем за страну, за Геннадия Головкина тогда, когда он выигрывает там, где-то в Америке свой бой, а не дерется с другим казахстанцем внутри Казахстана. Патриотизм никогда не рождается при схватке — рыночной или спортивной — внутри страны. Казахстанцы должны драться за страну на внешних рынках!

Есть еще один момент, о котором я не писал в своей книге. Дело в том, что идеология импортозамещения является не только инструментом госполитики.

Политика насильственного импортозамещения, так или иначе, позволяет держать бизнес в силовом поле орбиты власти, искусственно ограничивая его национальными границами. Понимаете? Бизнес просто удерживали и все еще удерживают в ежовых рукавицах.

Ведь, что происходит, если бизнесмен выходит на внешние рынки? К примеру, когда он покоряет европейский рынок с миллиардами потенциальных клиентов, то естественно, ему нужно уже и штаб-квартиру переносить в Европу, например, в тот же Париж или Брюссель. И он просто выходит в открытый космос, он становится свободным. Вот чего опасалась наша с вами власть.

— Но тут вот еще какое дело-то… Здесь и встречное движение обнаруживается: когда бизнес перестают держать в кулаке, пытаясь управлять бизнесом, то ведь и сам бизнес перестает оказывать влияние на власть. Вместо этой вот силовой логики рождается ситуация взаимного партнерства власти и бизнеса, а не силовые взаимовлияния…

— Совершенно верно! Коррупциогенность рассасывается естественным путем. Любой нормальный бизнесмен, когда государство ему говорит, что предоставляет ему поддержку на внешних рынках — любой нормальный бизнесмен скажет: "Ребята, спасибо! Я пошел биться за тот же 150-миллионный российский рынок, я не буду оглядываться на местный!" Вот в чем дело-то. И ему уже нет никакого дела до чиновников в собственной стране. Коррупциогенность в этом случае приближается к нулевому уровню.

А сейчас как? Наши олигархи, да и бизнесмены попроще дела свои делают в Казахстане, а отдыхать едут за границу. В странах же с развитой рыночной экономикой обычно с точностью наоборот: дела делают за рубежом, а отдыхать летят домой, в свою родную страну, как японцы, например, или многие деловые южнокорейцы. Вот и нам давно пора Казахстан осознать своим домом.

— А ведь экспортно-ориентированная экономика, о которой вы говорите, действительно дает еще и то самое искомое всенародное единство, поскольку исчезают, как уже отмечалось, силовые отношения между госаппаратом и бизнесом, устанавливаются сами собой просто дружеские отношения, когда им друг от друга совершенно ничего не нужно, кроме чувства единения…

— Патриотизм и единство — это естественные вещи, которые рождаются безо всяких искусственных лозунгов и идеологий только в экспортно-ориентированной, естественной и здоровой экономике. Подлинная экономика, которая стремится себя миру показать — что и как она умеет делать — только сплачивает народ, порождает тот самый столь востребованный средний класс, доля которого катастрофически уменьшилась в последнее десятилетие.

— Если подытожить интервью, то сейчас настала пора глубоких размышлений, полного переосмысления всей экономической политики государства, нужно поменять мышление, сместить акценты… Вся ваша книга как бы говорит казахстанским предпринимателям: "Ищите, где вы можете помочь миру своим бизнесом — и мировая экономика сама поддержит вас!" Спасти свою экономику можно только помогая другим странам решать их бизнес-проблемы, трансцендируя себя наружу — вот с чего, по сути, начинается любая здоровая страновая экономика и вся экономическая философия.

— Да. Я очень надеюсь, что оценка Касым-Жомартом Кемелевичем сложившейся экономической ситуации на встрече с бизнесменами показывает только вершок тех системных размышлений, которые только набирают свой ход. Очень на это надеюсь, поскольку новый Казахстан может состояться только в результате изменения господствующего экономического мировоззрения. Это непросто, трудоемко. Но это единственный путь для подлинного, долгосрочного процветания страны.

— Раньше, в советское время, говорили, что экономика — это базис, а политика всего лишь надстройка над базисом…

— Это, скорее, диалектика. Одно с другим взаимосвязано, одно определяет другое. Поэтому, вместе с изменением и обновлением политического курса нужно обязательно пересматривать и всю экономическую парадигму, действуя сразу с обеих флангов. Нужно умное, философски обоснованное и продуманное системное наступление сразу с нескольких фронтов. Иначе кризис только усугубится.

СправкаBaigeNews.kz:

Кусаинов Айдархан Маратович — физик, инженер; окончил МГУ им. М.В. Ломоносова (Москва), Атырауский институт нефти и газа (Атырау); магистр экономики Университета КИМЭП (Алматы).

В 1994-1998 трудился в консультационном бизнесе, в том числе в качестве консультанта правительства РК.

В 1998-2001 работал на руководящих должностях в национальных нефтегазовых компаниях - директор департамента, исполнительный директор, вице-президент в компаниях.

В 2001-2003 работал директором департамента газовой промышленности Министерства энергетики и минеральных ресурсов.

С 2004 вернулся в консультационный бизнес, создав компанию Almagest, специализирующейся на стратегическом и управленческом консультировании.

В 2014-2015 году работал в АО "Центр развития Алматы" в качестве руководителя группы управления концессионными проектами". Входил в советы директоров различных компаний в качестве представителя акционера или независимого директора. Член Российской и Казахстанской ассоциаций независимых директоров.

С 2017 по 2018 год работал советником председателя Национального банка РК Данияра Акишева.

Ровно 30 лет назад — 29 августа 1991 года —указом Президента Казахской ССР Нурсултаном Назарбаевым был закрыт Семипалатинский испытательный ядерный полигон, который нанес колоссальный вред экологии и здоровью многих казахстанцев. За 42 года своего существования на территории полигона былопроизведено около 470 испытаний, в которых было взорвано более 600 ядерных и термоядерных устройств.

Казахстанская земля общей площадью 18500 квадратных километров стала полем для экспериментов ученых и частью мировой гонки за ядерное вооружение между СССР и США. При этом мало кто задумывался об опасности, которой подвергалось местное население этими политически мотивированными научными изысканиями. Жертвами испытаний на полигоне стали более 1 миллиона человек, многие из них получили невосполнимый вред — это привело к злокачественным опухолям, лучевой болезни и болезни нервной системы.

Спустя 30 лет после закрытия Семипалатинского полигона корреспондент BaigeNews.kz побывал в Семее в гостях у свидетеля ядерных испытаний Дюсена Кошкарбаева, который еще будучи маленьким мальчиком видел "дым алого как пожар цвета" и огромный гриб от ядерных взрывов. Спустя десятилетия он, уже один из видных руководителей региона, будет присутствовать на закрытии полигона в 1991 году.

Наш герой провел нас в свою комнату, обвешанную со всех сторон фотографиями, с библиотекой, по большей частью состоящей из советских изданий книг. Так как ему было затруднительно говорить на русском языке, Дюсен Кошкарбаевич попросил вначале прочитать небольшой текст, который он написал для нас заранее.

"В нем я написал свои воспоминания и кое-какие цифры, чтобы ничего не забыть. Разрешите, я зачитаю, а потом, если у вас будут какие-то вопросы, я вам на них отвечу. Хорошо?", — сказал он.

И начал свой монолог, в котором большая история оказалась тесно переплетена с историей глубоко личной. Отчет рассказчик повел от последнего года Великой Отечественной Войны.

Первые испытания были еще до открытия полигона

— В ноябре 1945 года в нашу зимовку недалеко от колхоза имени Жданова, когда мы были на каникулах, прибыла военная машина с тремя солдатами. Они говорили на русском языке. Тогда кроме моего отца никто из нас русского языка не знал. По словам отца, они приехали строить город на участке Дегелен. Сказали, что в этом городе будет магазин, в котором будут все необходимые товары для жителей села. Услышав это наши родители очень обрадовались. Один из этих трех солдат, которого звали Николай, часто приходил в наш аул. В основном, за сметаной и творогом. Иногда в магазине колхоза покупал вино.

После окончания ветеринарного техникума я вернулся в свой аул. В то время Николай командовал строительным батальоном. Обычно говорят, что испытания проводились с 1949 по 1963 год. По словам же живого свидетеля Николая, испытания проводились уже в 1947 году. Первый раз взрыв был похож на кулак, второй раз — на чайную пиалу, третий раз — на пиалу побольше. Но тогда ученые еще не могли получить желаемого результата. В 1948 году Сталин дает жесткие указания об ускорении подготовки атомной бомбы. И в конце того года одна реакция Курчатова дает желаемый результат.

Все взрывы проводились секретно. О проведении взрывов не сообщали даже жителям ближайшего населенного аула вплоть до 1952 года. С того года в день проведений испытаний в аул приходили солдаты и находились вместе с народом.

Взрыв водородной бомбы в августе 1949 года силой в 1000 килотонн и взрывы на воздухе, проведенные 25 сентября 1952 года в 20 километрах от горы Авралы силой в 480 килотонн нанесли огромный ущерб здоровью жителей Кайнара. Это было подтверждено данными комиссии, созданной академиком Канышем Сатпаевым. Однако ученые не могли открыто сказать правду. Даже такие люди как академик Андрей Лебединский из Института биофизики убедившись, что болезни людей связанны с испытаниями, скрывали это и называли всплеск серьезных болезней в регионе "кайнарским синдромом". Тем временем, многие жители Кайнара умирали от белокровия.

Испытания проводились с 1949 года по 1989 год. Всего 468 взрывов. Только в горах Дегелен были произведены взрывы в 48 штольнях. Последний взрыв проводился в штольнях Дегелена. Я эти данные получил от нашего земляка, в то время работавшего в лабораториях Семипалатинского полигона. Самый последний взрыв проводился под землей 12 февраля 1989 года мощностью в 90 килотонн. По данным этого ученого, после этого радиационный фон вырос в сто раз.

Когда проводились испытания сначала слышен громкий звук и появляется алый цвет, похожий на пожар. После него горизонтально распространяется черный дым. И через некоторое время из середины этого дыма поднимается облако, по форме напоминающее гриб. Этот дым распространяется на огромный участок. Мы, дети, находящиеся в это время на улице на расстоянии 20-25 километров выдели, как эта пыль осыпается на нас сверху. Мы были вынуждены заходить в дом, чтобы вымыть эту пыль из волос.

Эти взрывы на полигоне обычно проводили в безветренные дни и учитывая направление ветра. Жителей ближайшего населенного пункта о проведении "учений" — они называли это "учениями" — не предупреждали. Можно сказать, что их использовали как подопытных животных, результаты воздействия на человека работники полигона получали через областной пункт, который здесь содержали секретно.

Письмо секретаря обкома Семипалатинска Горбачеву ускорило закрытие полигона

— Вы были на закрытии полигона в 1991 году, правильно?

— Да, был. Когда образовался новый Абралинский район, я там работал первым секретарем обкома партии, а потом акимом. Но в 1955 году этой район был упразднен. Некоторые его части перешли к соседним районам, а его центр переименовали в Абайский район. Там я продолжал работать и в 1991 году. Из первых лиц Казахстана на закрытии я никого не помню.

В основном закрытие полигона было заслугой первого секретаря Семипалатинского обкома Компартии Кеширима Бозтаева. 20 февраля 1989 года он отправил шифрограмму в ЦК КПСС на имя Михаила Сергеевича Горбачева. Он рассказал про вред, который этот полигон нанес людям.

Потом Бозтаеву непросто было. Нашлись критики. Последний руководитель Семипалатинского полигона генерал-лейтенант Аркадий Ильенко назвал его врагом народа за этот поступок. Но когда распался СССР и Назарбаев стал президентом Казахстана, он защитил Бозтаева. А потом 29 августа 1991 года сам Назарбаев подписал указ о прекращении испытаний на Семипалатинском полигоне.

Ниже приведен текст шифрограммы Бозтаева Горбачеву.

Совершенно секретно, Экз. № 1

Москва, Кремль

Генеральному секретарю ЦК КПСС

т. Горбачеву М.С.

Семипалатинский обком Компартии Казахстана информирует ЦК КПСС о том, что с 1949 года на полигоне вблизи города Семипалатинска с населением 340 тысяч человек проводятся ядерные испытания. Первое время — в атмосфере, а с 1963 года — подземные.

Сейчас, через 40 лет, окружающие полигон условия изменились, численность населения возросла в три раза, многократно увеличилось поголовье животных. Полигон оказался в густонаселённой местности. Однако в работе полигона это не учитывается, ежегодно производится до 14-18 ядерных взрывов, которые сопровождаются сейсмическим воздействием на здания и инженерные сети, выводят из строя сотни колодцев, снабжавших водой жилые посёлки и животноводство. Город строился без учета сейсмики. Кроме того, на территории полигона в течение 25 лет подземных взрывов деформировалась земная кора и в каждом третьем случае происходит истечение радиоактивных газов на поверхность, исключить которое практически невозможно. В 1987 году через Семипалатинск прошла такая струя газов радиоактивностью в 350-400 микрорентген в час, а при испытаниях 12 февраля текущего года за пределами полигона был зафиксирован уровень радиоактивности до 3000 микрорентген в час, и только в результате изменения направления ветра эти газы не достигли областного центра.

Ядерные испытания, естественно, вызывают у общественности разное толкование, создают напряженную морально-психологическую атмосферу среди населения, и не без основания они связываются с состоянием здоровья и возможными разрушениями.

Партийные комитеты области проводят большую разъяснительную работу среди населения. Обком партии, озабоченный сложившейся ситуацией, просит ЦК КПСС поручить соответствующим министерствам и ведомствам временно приостановить или резко сократить частоту и мощность взрывов, а в дальнейшем перенести ядерные испытания в другое, более приемлемое место.

20 февраля 1989 г.

Первый секретарь Семипалатинского обкома Компартии Казахстана

Бозтаев К.Б.

Ядерная пыль в волосах детей и животные с содранной шкурой

— Вы думаете, сейчас уже все известно про испытания? Ведь раньше все было секретно, сейчас об этом можно говорить.

— Да, раньше все было совершено секретно. Даже народу, жителям ближайших районов от этого полигона — им даже не сказали в день проведения испытаний. Ничего не давали, никакой информации. Без объявления проводили испытания. Только начиная с 1952 года стали извещать, когда будут испытания. Приходили солдаты, вместе с нами сидели. И когда кончались испытания, они обратно возвращались, и нас оставляли. Понимаете. Страшно было.

Один раз, это дело было в ноябре, не помню какой это был год, мы находились близко к Дегелену, куда мы переехали на кузеу (осеннее жайляу). От Дегелена расстояние было примерно 20-25 километров. Были взрывы и даже оттуда их было видно. Когда взрыв происходил, мы все смотрели, интересно было. А потом, когда потом играли на улице, смотрим — мы все в пыли, даже в волосах. Потом мы вынуждены были заходить домой, чтобы промыть как-то эту пыль водой. Даже дышать было трудно.

— Власти что-то говорили тогда о том, что это были за взрывы?

— Нет, что вы! Не объясняли. Мы ничего не знали. Все скрывали.

В 1949 году, когда проводили ядерные испытания, мы перекочевали от аула на 100 км, но все равно мы слышали звук взрыва и видели этот алый цвет. А когда мы обратно к себе приехали, собаки, кошки и всякие дикие животные, которые остались там, были с содранными шкурами. А юрты, который там стояли, все согнулись.

Отец мне рассказывал про один случай. Жумабай со своими двумя сыновьями поехал косить траву в Дегелене — для заготовки на зиму, на кормовку. Им не сообщили об испытаниях. Всех предупредили, все перекочевали, а этих троих — нет. А они именно во время ядерных испытаний находились в Дегелене. Работники полигона каждый день их видели, но все равно не предупредили. Когда испытания проводили эти трое жителей аула там были.

У нас был один учитель из алматинского района, который преподавал русский язык, так как у нас в ауле не было местного учителя русского языка. Так вот его брали вместе с собой как переводчика, когда проверяли объект после взрывов. Он говорил: "Видно было как в одном месте как будто куча лежит. Мы туда приземлились на вертолете. Там Жумабай лежит с двумя сыновьями, тремя собаками и двумя быками. Все умерли. Только один сын дышал, когда их нашли. Они его застрелили и ушли..." Понимаете, о том, что эти люди были там, знали и их оставили специально, чтобы увидеть, как повлияет на человека этот взрыв. Три человека, два быка и три собаки. Специально там оставили, зная, что они там находятся. Вот такое было.

Надбавка жертвам полигона – это копейки!

— Когда впервые начали говорить публично про последствия испытаний?

— Последний взрыв проводили в Дегелене в 1989 году. До этого никто ничего не говорил. После этого Бозтаев написал письмо на имя Горбачева, потом, когда Назарбаев стал президентом — на его имя он тоже написал письмо. И только потом пошел разговор о закрытии полигона.

— В 1992 году был подписан закон, который должен был помогать жертвам испытаний на полигоне. Как вы думаете, сейчас государство в достаточной мере помогает жертвам полигона?

— Тогда государство разделило районы на три группы, исходя из того, какое было влияние испытаний. В первую группу, самую зараженную, попал и Абралинский (позже переименован в Абайский) район, где я жил. Во вторую — другие районы, которые были подальше от полигона.

Первое время нам давали средства, не совсем много, но это все-таки помогало людям. А потом вообще перестали давать, и сейчас вообще ничего не выдают. Мне к пенсии добавляют то, что называется "экологическая надбавка", но это копейки. При том что, когда я жил в Абралинском районе, там у меня был один уровень радиации, в городе — другой. По данным исследовательского института нашего города доза радиации в моем организме составляла 98 сантизиверт — это они мне определили. Когда я переехал в Семей, стало вдруг около 30 сантизиверт. Когда я переехал, мне сказали, раз ты в городе живешь, то получать будешь надбавку поменьше, а не ту, что в ауле. Это справедливо или нет?

— Нет, конечно…В Семее вы уже давно живете?

— В Семее я живу с 2002 года, уже почти 20 лет.

Пустые лозунги и реальные потери

—У вас много знакомых, которые пострадали от испытаний на полигоне, от радиации?

— Ой, не говорите! Конечно, много. Из одноклассников, с которыми я вместе учился — их было около 60 человек — на сегодня живы только трое. В основном, все умерли от белокровия, рака, сердечных заболеваний и других болезней, которые были последствием испытаний на полигоне.

— А как вы относитесь к движению "Невада-Семипалатинск"? Насколько важна роль Олжаса Сулейменова в закрытии полигона?

— Ой, это все были пустые слова, просто лозунги. Никакого от них влияния не было. Просто они поднимали народ, на языке народа сказали и все, больше ничего. Думаете, народ слушал его в то время?

Генералы всякие, в том числе Аркадий Ильенко кричали тогда, что эти ядерные испытания были необходимы для защиты страны, чтобы не было войны, чтобы в мире чувствовали нашу силу. Так говорил этот Ильенко. А Бозтаева, который написал письмо, они чуть не сожрали. Даже в лицо ему сказали: "Кто тебя сюда поставил секретарем обкома? Ты же враг народа! Не коммунист!" Вот такие слова ему говорили. А сами себя ставили так, якобы это они защищают республику, свой народ. Все это неправда.

Нет ни одной семьи, которая из-за полигона не потеряла своих близких в Абралинском районе, в селе Кайнар. Мой отец от сердечного заболевания умер. Мать умерла от рака. У старшей сестры инсульт был, тоже вследствие испытаний по полигоне. У младшей сестры — белокровье. Трое племянников тоже умерли от белокровья. Ни одна семья не была без пострадавших от испытаний на полигоне. За все это ответственна советская власть. По их словам, им нужно было сохранить страну. А как же народ? Пострадали простые, ни в чем неповинные люди.

Интервью вела Юлия Тен, фотографии Артема Чурсинова

После того, что произошло на этой неделе в Афганистане, Вьет Тхань Нгуен, автор «Сочувствующего», написал для The New York Times статью «Я не могу забыть уроки Вьетнама. Не должны забывать их и вы».

Уход американских военных и паническое бегство кабульцев от «Талибана» слишком напоминают падение Сайгона — чего очень не хочет признавать байденовская администрация: «Сравнения американских злоключений в Афганистане с Вьетнамом начались очень давно. Классическая операция с неопределенными целями, трясина, еще одна вечная война».

Нгуен пишет, что для граждан Афганистана, которые сотрудничали с американцами и теперь подвергаются смертельной опасности, «война не закончилась и не закончится еще много лет», а их будущее покажет, «имеет ли Америка право заявлять, что никогда не бросает союзников».

Отчаянные письма афганских журналистов из захваченного Кабула («Увижу ли я вновь родителей? Куда мне идти?») заставляют писателя вспомнить рассказы вьетнамских беженцев. «Истории беженцев — это тоже истории войны», хоть в них нет ни славы, ни силы. Американцы устали слушать о войне — но историй беженцев, обездоленных войнами, которые начала Америка, они на самом деле почти не слышат.

«Аналогия с Сайгоном опасна потому, что она может позволить американцам смотреть на трагедию Афганистана так же, как многие смотрели на трагедию Южного Вьетнама: как на спектакль, исключительный момент в истории. На самом деле падение Сайгона повлекло за собой многие годы страха и отчаяния для побежденных. Байден собирается эвакуировать неназванное число афганцев, подвергающихся опасности. Возможно, отвечая на антииммигрантские настроения, Америка пытается найти многим афганским беженцам пристанище в других странах. Этого недостаточно. Как сказал в твиттере писатель Халед Хоссейни, „Народ Афганистана не заслуживает этого. У Соединенных Штатов есть моральные обязательства. Примите как можно больше афганских беженцев”».

Сам Хоссейни — вероятно, наиболее известный современный писатель афганского происхождения — рассказывает той же газете, какой Афганистан остается за рамками новостной хроники:

«Это прекрасная страна с прекрасными, скромными, добрыми, приветливыми, гостеприимными людьми. Все, кто был в Афганистане, говорят: „Я много где побывал, но в таком месте не был больше нигде”. Мы называем это „афганским вирусом” — им заражаются люди, побывавшие в Афганистане».

Происходящее в стране сейчас вызывает у Хоссейни ужас и возмущение. Его спрашивают, что он посоветует читателям своих книг; писатель подчеркивает, что не считает себя вправе выступать послом афганской культуры, и просит помнить:

«Все это — истории. Это взгляд человека, который жил в изгнании с 1980-х. Салман Рушди сказал, что изгнанник видит родину в треснувшее зеркало, и для меня это действительно так».

А Electric Literature напоминает о своем весеннем материале — списке книг, написанных афганскими женщинами или об афганских женщинах. Именно женщины могут стать главными жертвами нового афганского режима. Среди этих книг — воспоминания активистки и политика Фаузии Куфи «Любимая дочь». У отца Куфи было семь жен. Куфи была девятнадцатым ребенком в семье — сразу после рождения мать бросила ее умирать на солнцепеке, чтобы новорожденная не страдала так, как страдала она сама, — но затем решила сохранить девочке жизнь. Куфи уговорила родителей отправить ее в школу, сделала политическую карьеру, помогала беженцам, женщинам и детям. Несколько раз на ее жизнь покушались. Сейчас она остается в Кабуле.

Источник: gorky.media

15 августа 2021 года террористы из движения «Талибан» (запрещено в Казахстане) захватили власть в Афганистане. Это второй раз, когда талибы захватывают власть в стране. В первый раз террористы заняли правительство с 1996 по 2001 год. Получив власть над всей территорией Афганистана, «Талибан» вновь ввел многие из репрессивных законов, которые были характерны для режима 1996–2001 годов. Тогда женщин лишили основных человеческих прав. Ниже VRK.News предлагает вашему вниманию обзор ситуации.

По данным Управления по делам беженцев при ООН, с весны прошлого года Афганистан покинуло больше 250 тысяч человек (к августу их число увеличилось до 390 тысяч, но правозащитники отмечают, что реальная цифра выше — есть предположение, что число беженцев стремится к миллиону). Восемьдесят процентов этих людей — это женщины и дети. Первым при «Талибане» уготована жестокая участь: боевики говорят, что позволят афганкам учиться и работать, но есть веские причины сомневаться в их обещаниях.

На выходных ещё одной популярной фотографией из Кабула стал кадр, на котором мужчина закрашивает изображение женщин в свадебных платьях — видимо, недостаточно закрытых. Кроме того, талибы сказали, что все женщины будут обязаны носить хиджаб — головной убор, покрывающий волосы и верхнюю часть тела.

Судить о положении женщин при талибах можно, опираясь на историю: боевики уже приходили к власти в Афганистане в 1996 году. Тогда положение женщин было близко к рабскому: девочкам запрещали учиться, а женщинам — работать, выходить из дома с открытым лицом и без мужского сопровождения, лечиться у врачей-мужчин. Кроме того, женщинам нельзя было носить туфли на каблуке (их стук мог «возбуждать» мужчин), громко говорить, появляться перед открытыми окнами или на балконе даже собственного дома. Талибский вариант шариата предполагал за такие «проступки» целый набор наказаний — вплоть до тюрьмы или публичной казни через забивание камнями.

Активистка за права женщин Мариам Атахи в интервью Deutsche Welle рассказывает, что ровно то же самое случилось в 2021 году, когда талибы только подбирались к Кабулу. Атахи считает, что при режиме фундаменталистов её ждёт смерть — и что многие другие женщины боятся той же судьбы, потому что уже видели талибов в действии: «Сейчас идёт война, и женщинам уже не разрешают ходить в школу. Их заставляют носить хиджаб (платок, закрывающий волосы. — Прим. ред.) и бурку (длинное одеяние, закрывающее голову и верхнюю часть тела, с сеткой-прорезью для глаз. — Прим. ред.)». Её слова подтверждаются в докладе Human Rights Watch, который организация выпустила в июне прошлого года.

При этом унизительное и опасное положение женщин в Афганистане не всегда было таким: в истории этой центральноазиатской страны есть эпизоды, когда власть расширяла гражданские правы женщин.

Так поступал, например, король Аманулла-хан: он правил страной с 1919 по 1929 год и всё это время он обращал внимание на важность женского образования. Вероятно, эта инициатива принадлежала жене Амануллы — королеве Сорайе, которая фактически правила вместе с мужем: её усилиями в стране появлялись больницы, школы и даже журналы специально для женщин. Сорайя очень часто появлялась на публичных мероприятиях вместе с мужем, и в это время она не надевала паранджу — чтобы показать, что гендерной сегрегации нужно положить конец.

Консервативная часть афганского общества, разумеется, сопротивлялась прогрессивным реформам, но тогда, как пишут историки, они казались неотвратимым будущим. И хотя преемники Амануллы-хана действовали осторожнее, каждый из них так или иначе боролся с гендерной дискриминацией, наделяя голоса афганских женщин всё большим и большим весом. В 1964 году в Афганистане приняли новую Конституцию, в которой было закреплено равенство женщин и мужчин, включая право избирать и быть избранными. В то время афганки могли спокойно выходить из дома поодиночке, они могли не носить традиционные исламские наряды, но могли учиться, работать, путешествовать.

Кульминацией борьбы за равные права стал приход к власти «Народно-демократической партии Афганистана» в конце апреля 1978 года. Афганские коммунисты также декларировали гендерное равенство — например, тогдашнее правительство запретило принудительные браки. Женские движения росли и расцветали, а женщины добивались реальной власти: известная афганская коммунистка Анахида Ратебзад стала министркой культуры и возглавила Всеафганский союз женщин.

Писательница Масума Эсмати, которая наряду с Ратебзад отстаивала право афганских женщин не носить паранджу, возглавила министерство образования. Несмотря на то что быть женщиной в Афганистане тогда всё ещё было непросто, коммунистическая власть добилась значительных успехов в расширении их прав.

За год до этого в Афганистане появилась «Революционная ассоциация женщин Афганистана» (РАЖА), которую основала студентка Мина Кешвар Камаль. Кешвар Камаль хотела, чтобы как можно больше женщин занимались политическими и социальными проблемами, РАЖА выступала против милитаризации и фундаментализма афганского общества. Правда, с такой позицией это самое афганское общество не всегда было согласно: Мину Кешвар Камаль убили через десять лет по политическим мотивам.

Приход к власти исламских фундаменталистов всегда означал неминуемое поражение женщин в правах. Так случилось в конце восьмидесятых годов, когда с выводом войск СССР в стране с новой силой разгорелась гражданская война. Одной из действующих сил были моджахеды — исламисты, которые боролись против советских войск (многие из тех боевиков позже пополнили ряды «Талибана»). В начале девяностых положение женщин в стране быстро откатилось до крайних мер: запрет на выход из дома в одиночестве, обязательное ношение паранджи, запрет работать, освещать ситуацию в стране. Афганкам в то время запрещали даже красить ногти.

Режим талибов был свергнут в 2001-м, и постепенно права женщин в Афганистане вновь начали расширяться. В 2004 году в Афганистане приняли новую Конституцию, и тогдашняя власть заявила о намерении бороться с нарушениями прав человека в стране. Афганки могли водить машины или заниматься спортом (в Афганистане даже была команда футболисток — при талибах в 1999 году и позже женщин казнили на футбольных полях), могли заниматься политикой или работать в полиции. В 2009 году в стране приняли закон, который был призван положить конец домашнему насилию. Конечно, женщины в Афганистане, если они заявляли об избиениях, сталкивались с огромными препятствиями правоприменительной машины, однако эта мера, как отмечает Human Rights Watch, медленно но верно начинала работать.

Правда, события нового тысячелетия разворачивались на фоне растущего влияния консервативной морали. В 2012 году президент Афганистана Хамид Карзай принял специальный «кодекс поведения», который ограничивал женщин в правах — в частности, афганкам запрещалось путешествовать или общаться с незнакомыми мужчинами в общественных местах.

Расширению прав женщин мешала и неутихающая гражданская война — в итоге в 2018 году Афганистан разделил с Сирией второе место в списке самых опасных для женщин стран (первой тогда стала соседка Индия: там риск для женщин столкнуться с сексуализированным насилием или трафикингом назвали наивысшим).

Сегодня, когда «Талибан» снова захватил власть в Афганистане, местные и иностранные активистки снова в страхе за свою жизнь: они не верят в то, что с исламистами можно будет о чём-то договориться.

Директриса средней школы для девочек в Кабуле Насрин Султани в интервью NBC рассказывает, что боится за своих учениц.

«Когда я вижу всех этих девочек, мне очень грустно, — рассказывает она. — Я пыталась, но у нас так и не получилось сделать так, чтобы они выбрались из этой ужасной ситуации». Кроме того, Насрин говорит, что талибы уже угрожали ей физической расправой.

The Guardian пообщался с жительницей Кабула, которая до последнего времени училась сразу в двух местных университетах. Анонимная рассказчица говорит, что видела группу женщин, которые в спешке покидали общежитие, потому что в город вошёл «Талибан» — а это значит, что всем, кто не носит паранджу, нельзя попадаться им на глаза. Женщины не могли воспользоваться общественным транспортом, а частные перевозчики отказывались сажать их в машины из-за страха.

«Я работала столько дней и ночей, чтобы стать той, кем являюсь, — говорит она. — Сегодня утром, когда я вернулась домой, первое, что мы с сёстрами сделали, это спрятали свои удостоверения личности, дипломы и сертификаты. Это было ужасно. Почему мы должны скрывать то, чем должны гордиться? Всё, что я могла видеть вокруг себя, — это испуганные лица женщин и уродливые, полные ненависти лица мужчин».

Associated Press рассказывает историю Захры из Герата — третьего по величине города в Афганистане. Последние пять лет она работала в НКО, которые боролись за права женщин, но теперь Захра боится даже выйти за пределы жилища. «Я в большом шоке. Как это могло случиться со мной — женщиной, которая так много училась и работала, чтобы теперь прятаться дома?» — цитирует её агентство.

О ситуации в этом регионе в эфире CBC News рассказала старшая директриса правозащитной организации Canadian Women For Women in Afghanistan Мурварид Зиаи.

«Сообщения, которые я получаю от женщин в Афганистане, чудовищные, — говорит она. — Этим утром я читала сообщения от женщин из Герата: женщины писали, что это письмо может стать их последним. Талибан ищет их, и они вынуждены прятаться дом за домом. Они просят всех женщин за пределами Афганистана поднимать вопрос безопасности, рассказывать, что происходит с женщинами в этом регионе: их убивают, их пытают, их обращают в секс-рабынь».

Афганский режиссёр и генеральная директриса студии Afghan Films Сахра Карими обратилась к международному киносообществу с просьбой помочь.

«Я пишу вам с разбитым сердцем и глубокой надеждой на то, что вы сможете присоединиться ко мне в защите моих прекрасных людей, особенно кинематографистов, от Талибана… Они уничтожили наш народ, они похитили много детей, они продают девочек в качестве невест… Это гуманитарный кризис, а мир молчит. Когда они запретят искусство, я буду следующей в их расстрельном списке», — написала она в твиттере.

Просьбу афганской кинематографистки издание Deadline описывает как «отчаянную».

«Пожалуйста, подумайте о девочках и женщинах из Афганистана: перед нашими глазами разворачивается трагедия», — солидарна с ней в твиттере исполнительная директриса «ООН-женщины» Фумзиле Мламбо.

Многие правозащитные организации по всему миру уже начали работать: они распространяют информацию и собирают пожертвования. Одной из первых стала НКО Women for Women Intl — эта организация помогает женщинам, пережившим войну, сейчас на их сайте открыт сбор пожертвований специально для афганок.

«Что бы ни случилось в ближайшие дни, мы верим, что женщины могут и должны помогать формировать будущее Афганистана. Наше международное сообщество сторонников сейчас важно как никогда», — говорят представители организации.

При этом есть оптимистичное мнение, что женское движение хоть в каком-нибудь виде в Афганистане всё равно останется — так считает региональная руководительница гуманитарной организации CARE International в Кабуле Марианна О’Грейди.

«Вы не можете разобразовать миллионы людей, — цитирует её Associated Press. — Даже если женщины снова будут заперты в четырёх стенах и не смогут часто выходить на улицу, то, по крайней мере, могут обучать своих сестёр, дочерей и соседок так, как этого не могло случиться 25 лет назад».

 

 

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

 

 

Публикация от Batyr Jamal (@batyrjamal)

Первый заместитель руководителя Администрации Президента РК Даурен Абаев прокомментировал результат Национальной сборной Казахстана на Олимпиаде в Токио, прошелся «катком» по кадровой ошибке акима Жамбылской области, не обошел вниманием «пещерный национализм» и усмехнулся насчет «шпионского скандала». Обо всём этом, как передает VRK.News, речь шла в программе «Открытый диалог — 2.0» на ютуб-телеканале «Kazinform Live». 

По итогам Олимпиады будет проведена работа над ошибками

«Глава государства уже высказался по поводу Олимпиады и высказался очень емко. Результат Олимпийской команды не соответствует спортивному потенциалу нашей страны. Думаю, все согласны с этим утверждением», — прокомментировал Даурен Абаев.

По его словам, в этой ситуации легче всего кого-то уволить, реорганизовать, и на этом все успокоится. А система будет работать по-прежнему.

«Сейчас стоит задача другая — провести работу над ошибками, проанализировать все процессы в этой сфере. Кстати, главный вектор президент задал. Это развитие массового и детского спорта. На это и будем ориентироваться. То есть, самое важное — обеспечение доступности спортивной инфраструктуры в городе и на селе, вовлечение, как можно большего числа детей в бесплатные спортивные секции. Конечно же, нужна подготовка квалифицированных тренеров и инструкторов», — отметил Даурен Абаев.

Также, по его словам, будет проделана большая аналитическая, ревизионная работа.

«Она будет находиться на прямом контроле Касым-Жомарта Кемелевича. Забегая вперед, скажу, что президент планирует осенью провести большое совещание по спорту. Естественно обо всех нововведениях в сфере спорта общественность будет проинформирована», — добавил Даурен Абаев.

Напомним, сегодня в правительстве прошло специальное совещание по текущим проблемам и перспективам развития массового и детского спорта в стране, на которое была срочно вызвана министр культуры и спорта Актоты Раимкулова.

Про «пещерный национализм» блогерских «языковых патрулей»

Даурен Абаев также в этом интервью назвал «пещерным национализмом» нашумевшие «языковые рейды», в ходе которых блогеры предъявляют претензии продавцам в магазинах за незнание казахского языка.

Ранее житель Казахстана Куат Ахметов опубликовал на своем канале в Youtube серию видеозаписей, на которых запечатлены конфликты, возникшие из-за того, что его и других людей сотрудники магазинов и объектов общественного питания не смогли обслужить на государственном языке. В министерстве информации и общественного развития Казахстана заявили, что провокации на языковой теме неуместны, а развитие государственного языка должно происходить правовыми методами.

«Вне всяких сомнений, такие прецеденты недопустимы и возмутительны. Поэтому правоохранительные органы дадут справедливую правовую оценку... Потому что в нашей стране в принципе подобные вещи жестко пресекаются... Более того, подавляющее большинство наших граждан осуждает такие проявления пещерного национализма», — сказал он в интервью.

 Абаев с сожалением констатировал, что «такие вещи происходят во всем мире», но, по его мнению, «это не говорит о том, что подобные вещи поощряются государством или являются тенденцией».

«Разве можно по неадекватным поступкам двух-трех человек судить о положении дел в стране с 19-миллионным населением? Думаю что нет», — отметил он.

По словам Абаева, на эмоциях о положении русского языка в Казахстане можно наговорить многое, но факты — упрямая вещь.

«В нашей стране русским языком владеет почти 90% населения. Я думаю, что это один из самых высоких показателей в мире за исключением самой России и, может быть, Беларуси. У нас более 30% школьников обучаются на русском языке при том, что доля самих русских в структуре населения сейчас около 20%. Разве это не говорит о востребованности языка?», — задал он риторический вопрос.

Он также добавил, что в Казахстане работают более 23 тысяч учителей русского языка и литературы, что больше, чем в любой стране Центральной Азии.

«Поэтому говорить об ущемлении русского языка в Казахстане по меньшей мере несправедливо», — заключил он.

Шпионский скандал с Pegasus «бездоказателен»

Говоря о расследовании 16-ти мировых медиа о шпионском программном обеспечении Pegasus, Даурен Абаев назвал его «интригующей информацией без каких-либо доказательств».

«Сложно комментировать то, о чем точно ничего неизвестно. Нам дали довольно интригующую информацию без каких-либо доказательств и предлагают нам поверить в это. По-хорошему в этот список можно включить кого угодно, и таким образом посеять зерна сомнений в стране, среди элиты, среди журналистов и так далее. Мне кажется, тут нужно придерживаться принципа разумного скептицизма», — сказал Абаев.

Напомним, что 19 июля 2021 года иностранные СМИ в рамках совместного расследования Pegasus Project опубликовали результаты расследования. По их данным, шпионское программное обеспечение Pegasus израильской компании NSO Group использовалось для взлома телефонов, принадлежащих политика, журналистам и активистам по всему миру, в том числе из Казахстана.

В списке лиц, за которыми могли следить через Pegasus, оказались президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев, премьер-министр Аскар Мамин, а также аким города Алматы Бакытжан Сагинтаев, а также журналисты и правозащитники: Серикжан Маулетбай, Бигельды  и Бахытжан Торегожина.

Выговор акиму Сапарбаеву имеет «символическое значение»

Не был обойден вниманием и выговор президента Токаева акиму Жамбылской области за допущенную кадровую ошибку. По словам Даурена Абаева, такое увольнение, помимо формального значения, имеет, прежде всего, символическую нагрузку

«Вы знаете, что, возможно, формально с назначением чиновника не было никаких проблем. Скорее всего, все было по букве закона. Но государственная служба — не просто и не только формальное, это еще и этика, про служение обществу. Я, конечно, могу сейчас ошибаться. Но насколько я помню, в Казахстане насчитывается около 100 тысяч государственных служащих. И не каждого же, согласитесь, Президент освобождает от должности. Это исключительный случай», — прокомментировал Даурен Абаев.

Такое увольнение, по его словам, помимо формального значения, имеет, прежде всего, символическую нагрузку.

«Это знак солидарности власти и общества по вопиющим случаям. Это должен понимать каждый аким, каждый министр. Речь не о том, что уволенный аким был бы плохим начальником управления. Нет. Речь здесь, наверное, уже идет о репутации власти, об авторитете и общественном доверии. Без доверия невозможно отправление власти. Важно, наверное, чтобы государственный аппарат услышал это», — отметил первый замглавы президентской администрации.

Ранее сообщалось, что президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев объявил выговор акиму Жамбылской области Бердибеку Сапарбаеву за допущенную кадровую ошибку.

Депутат Мажилиса, член исполкома Казахстанской федерации бокса Азат Перуашев дал любопытные ответы на вопросы по поводу исторически провального выступления сборной Казахстана на на Олимпиаде-2020. Известный отечественный боец  MMA Куат Хамитов также резко высказался о провале Казахстана на Олимпиаде-2020 и назвал виновных. Редакция VRK.News предлагает, в итоге, 11 причин того, почему Казахстан так позорно выступил на главных мировых спортивных играх четырехлетия. 

Азат Перуашев и его комментарий итогов Олимпиады-2020

1. Нашему боксу нужна свежая кровь

— Азат Турлыбекович, предлагаю начать беседу с близкой вам темы. На ваш взгляд, почему наша боксёрская сборная впервые не смогла завоевать золотой медали в Токио, довольствовавшись бронзовыми наградами?

— Здесь сыграли роль несколько факторов. На мой взгляд, не совсем верно был выстроен план подготовки боксеров на завершающем этапе. Прямо перед стартом Олимпиады-2020 сборную повезли на чемпионат Азии. Наши боксерши завоевали в Иордании 8 золотых медалей. Но им терять было нечего, на олимпиаде у девушек была лишь одна лицензия, и та не «выстрелила». В то же время, реальные лидеры на Азию не приехали, просто проигнорировали турнир.

А мужская сборная Казахстана даже там не взяла ни одного «золота». Это уже был «звоночек» — очень тревожный. Получилось, что команду неоправданно перегрузили и многие поехали на Олимпиаду на спаде формы, плюс — с комплексом неудачи. А к главным стартам жизни нужно подходить на пике, и с боевым настроем. В результате, даже при неплохой физической форме, одни наши бойцы недооценили соперников, другие напротив «перегорели».

Второй момент: считаю, что команда запоздала с омоложением. Подвела привычка всё время делать ставку на прежних лидеров. Даже самые сильные чемпионы устают от постоянного груза ответственности. И искусственное сдерживание смены поколений снизило боеспособность сборной.

Есть естественный процесс «разбавления» опытных и маститых бойцов — дерзкими и «голодными». Конечно, по-хорошему нужен баланс того и другого, но в Токио мы увидели, что происходит, когда тренерский штаб упускает нужный момент.

Не случайно считается, что бокс — это спорт бедных. Это кровавый и тяжелый труд, регулярно сопровождаемый болью. Поэтому сюда идут те, кому нечего терять; кто надеется кулаками отвоевать своё место под солнцем, когда нет других вариантов.Казахстанская федерация бокса с приходом Т.Кулибаева ввела солидные призовые за крупные международные соревнования (не только за олимпийские медали); эту традицию продолжил и К.Ракишев. Это крайне ценный стимул.Однако, судя по всему, у кого-то раньше, у кого-то позже, на определённом этапе происходит снижение мотивации, либо мотивация перестаёт соответствовать кондициям. Важно этот этап не проморгать.Даже в профессиональном боксе «голодные» претенденты нередко бьют признанных чемпионов. Поэтому нужно давать шанс дерзким и амбициозным, не избалованным гонорарами пацанам, кто готов рвать соперников. Нашему боксу нужна свежая кровь.

2. В казахстанском спорте процветает коррупция

 — С другой стороны, не всё упирается в деньги. Олимпийские призовые в Казахстане одни из самых высоких в мире. А в Токио нас обошёл даже Кыргызстан с Туркменией. Значит, помимо материальных стимулов, есть и другие мотиваторы, о которых мы как-то забыли. И разница между теми, кто бьётся за Родину, а кто — за деньги — не всегда в пользу последних. Не случайно в последние недели в соцсетях гуляет мем с портретом Сталина и словами: «Товарищи спортсмены, кто приедет с Олимпиады без «золота», тот поедет его добывать на Колыму». Шутка конечно, но горькая.

В-третьих, стране нужна прозрачная и честная система отбора перспективных спортсменов и их последующей обкатки. Это вопросы и к финансированию детско-юношеского спорта, и к объективности судейства на внутренних соревнованиях.

В казахстанском спорте процветает коррупция, и 50% откатов требуют не только с иностранных футболистов в наших клубах, но порой и с тренеров по другим видам, с сумм, выделяемых местными властями на сборы и соревнования. Нередко те, кто ближе к пирогу, и безо всякой коррупции интригуют и блокируют потенциальных конкурентов. В результате, многие талантливые боксёры вешают перчатки на гвоздь, а тренеры уходят в другие сферы, столкнувшись с постоянной несправедливостью.

Спортсмены нередко вынуждены сами искать деньги на поездки, и прежде всего это касается самородков, у которых нет «волосатой руки». А откуда взяться стабильным результатам без соревновательной практики?Свежий пример: буквально месяц назад ко мне обратился обладатель молодёжного Кубка Азии из другого вида единоборств, парнишка из сельского района, которому предложили самому найти деньги на турнир во Францию. Хотя для части команды деньги выделили, ну и для начальства видимо тоже. А перспективного пацана «отстегнули». Только после разговора с министерством, средства нашлись и на него тоже.

Или другой пример, когда на Олимпиаду-2008 (говорю же, сегодняшний результат копился годами!) отказались включать в делегацию личного тренера участника Олимпиады. Зато по приезду в Пекин, в отеле официальной делегации Казахстана мы встретили целый этаж не только функционеров, но и их друзей, родственников, родственников их друзей и друзей их родственников. Это ненормально, но это система.

3. Олимпийцы оказались без подстраховки

— Четвёртый фактор — защита результатов наших спортсменов, взаимодействие с организаторами международных соревнований, будь то АИБА или МОК. Хотя на этой Олимпиаде судейство в целом было более качественным, но по двум-трём боям боксёров в Токио решения могли быть и в нашу пользу.

И это уже вопрос к нашим представителям: защита результатов своих бойцов — важная, неотъемлемая часть любых соревнований, тем более таких, как Олимпиада. Здесь нужна заблаговременная работа — от правильного «посева» при жеребьёвке и до формирования объективных судейских бригад, т.к. после вынесенного решения возмущаться бесполезно.

В прежние годы эту работу очень чётко вёл покойный Бекет Махмутов. А в этот раз парни оказались без подстраховки.

5. О смене главного тренера сборной РК

 — Накопился целый комплекс проблем, которые нужно срочно решать. Самый ожидаемый сейчас вопрос — это, конечно, смена главного тренера сборной. Галым Кенжебаев уже заявил, что не будет цепляться за место, хотя считаю, что он грамотный специалист и доказал это в предыдущие годы успехами молодёжной сборной и полным комплектом олимпийских лицензий по мужикам. Тем не менее, с этической точки зрения, будет правильным, если он подаст в отставку. В любом случае, именно он отвечал за подготовку сборной и её формирование.

Но в целом, как видите, вопрос не столько в фигуре тренера, сколько в реформировании всей системы отбора и подготовки боксёров, преодолении существующих проблем, а также в налаживании взаимодействия с международными организациями, начиная с АИБА.

6. Спортивные функционеры увлеклись показушными победами, не заботясь о корнях

— По данным на 6 августа, на Олимпиаде в Токио спортсмены Казахстана завоевали 7 бронзовых медалей, ни одной серебряной и золотой награды. Такое количество «бронзы» можно расценивать как провал?

— Это конечно большая неудача, а для людей, далёких от состояния спорта в стране — и вовсе сопоставимая с шоком.С другой стороны, давайте сравним эти результаты с Олимпиадой-2012 в Лондоне, где наши спортсмены завоевали 7 золотых медалей. Тогда вся страна, и я тоже, были в восторге. Однако позже 4 золотые медали были аннулированы. И вместо гордости мы испытали разочарование и стыд.

Так что к нынешнему результату наши спортивные функционеры шли не один год, скатывались на протяжении многих лет, увлеклись показушными победами, не заботясь о том, откуда, из каких корней они должны вырастать.

По моему глубокому убеждению, главная задача спорта состоит не в завоевании медалей на Олимпиадах. Главная задача — массовое вовлечение населения в здоровый образ жизни, привитие миллионам людей привычки следить за своей физической формой; с детских лет раскрывать молодому поколению чудо борьбы и радость побед. Да, олимпийские победы — самый лучший и привлекательный стимул начать работать над собой. Но пример должен опираться на инфраструктуру, на доступные спортзалы и тренеров на местах.

Если миллионы мальчишек и девчонок будут заниматься в спортивных секциях, приучаться следить за своим телом, придерживаться активного образа жизни, познают драйв и вкус конкуренции — это поможет воспитать не только спортивное общество. Это еще и ментально здоровое, стрессоустойчивое сообщество граждан, уважающих себя и других, знающих цену труду и поту.

Как правило, спортсмены более сбалансированы, адекватно относятся к препятствиям в жизни, временным неудачам и не переоценивают текущие победы; они умеют перетерпеть трудности и создавать моменты для успеха. Чутьё боксёра вовремя нанести встречный удар так и называется — тайминг, «чувство момента».

7. Про миллиарды на легионеров вместо поддержки ДЮСШ

Олимпийскими чемпионами могут стать единицы. Но массово занимаясь спортом, общество в целом сможет резко повысить качество жизни, получить уверенность в своих силах, ставить более высокие и амбициозные задачи. А олимпийские медали должны быть лишь закономерным результатом здоровья нации, но не подменять его фальшивым блеском.

В последние годы росло число убийств спортсменов, известных и не очень. Это тоже показатель снижения роли спорта. Массовый спорт — ещё и гарантия безопасного общества, того, что соперники знают допустимую черту жёсткости и спортивной злости.

Поэтому значение спорта важнее олимпийских медалей. Они — лишь видимая часть айсберга, которая должна произрастать из образа жизни всей нации. С этой точки зрения, семь бронзовых медалей — это закономерный результат, честный показатель того уровня, на котором находится спорт в нашей стране. Во всяком случае, эти медали честнее тех четырёх золотых в Лондоне, которые позже отобрали из-за допинга.

Нужно поблагодарить наших призёров за их огромный и многолетний труд. Уверен, что они отдали все силы в этой борьбе.

Мы получили диагноз. Что с ним делать — вопрос к правительству и акимам: реформировать систему, поставить наконец её с головы на ноги, или утереться и сделать вид, что ничего драматического не произошло. Нет уж, произошло.

Когда чиновники вместо массового спорта заворачивают бюджетные миллиарды на мнимые фетиши и внешний блеск — вроде профессиональных клубов с гонорарами легионеров в десятки тысяч долларов — это означает, что тысячи мальчишек и девчонок в районах и аулах не получат спортивных секций, не узнают, как можно жить в радости борьбы и честно побеждать.

Мы с коллегами по фракции «Ак жол» с первых лет в Мажилисе выступали о необходимости пересмотра этих подходов, годами вносили соответствующие поправки в законодательство. Вопреки отказам госорганов, добились некоторых решений — таких, как введение небольшой доплаты учителям физкультуры за проведение тренировок во внеурочное время; ограничение финансирования профессиональных футбольных клубов из бюджета и т.д. Но всё это половинчатые ходы. А ситуация требует решений кардинальных, и Токио это наглядно показал.

— Сейчас всё громче звучат предложения реорганизовать Министерство культуры и спорта Казахстана, передав сферу спорта в отдельное ведомство. Так было не раз. Вы «за»?

— Не думаю, что такая реорганизация сама по себе решит все вопросы. Просто назначив чиновников и дав им кабинеты — проблемы не снять. И если восстанавливать Агентство по делам спорта, то реформа должна коснуться всей вертикали, включая акимов в регионах, поскольку операторами бюджетных программ являются местные исполнительные органы.

Помню, ещё в 2004-2006 годах наш прославленный борец Даулет Турлыханов, возглавлявший такое агентство, сетовал, что выбивает бюджет на развитие ДЮСШ, а акимы «заворачивают» 80% от них на профессиональные клубы, где играют иностранные дядьки.

Поэтому нужно, чтобы и центральный орган — министерство или агентство — и акимы разделяли общие приоритеты, прежде всего — финансировали массовый спорт и оторвали от бюджетной кормушки «элитные» клубы. Раз они хотят получать как Рональдо или Месси — то давайте ставить их на правильные рыночные рельсы, чтобы клубы находили спонсоров среди крупных компаний и отчитывались перед ними. А если сейчас даже сырьевые компании отказываются спонсировать футбольные команды в регионах — значит, бизнес не видит от них отдачи. Может быть, нужно проработать стимулы для бизнеса, но в любом случае, это должны быть рыночные решения, а не тупое отрывание государственных средств от массового спорта.

8. Гигантские спорткомплексы должны стать бесплатными для детей

Гигантские спортивные сооружения должны стать не только доступными, но и бесплатными для детей. Везде. Тогда видя победы наших спортсменов, тысячи мальчишек и девчонок смогут пойти заниматься спортом. А сегодня их передают под управление частным компаниям, которых заботит только прибыль, хотя сами сооружения построены на деньги тех же налогоплательщиков.

Помню, в 2016 г. ко мне обратились родители детей, занимающихся фигурным катанием. В спорткомплексе Балуан Шолака с них требовали 45 тысяч тенге за один час тренировки на льду, что было в два раза дороже, чем в Москве. И юные фигуристы собирались уехать туда, где есть условия для занятий. Я позвонил министру, которым был Арыстанбек Мухамедиулы, и этой группе дали возможность тренироваться.Но ведь это должно быть правилом, а не исключением из правил.

9. Зарплаты тренеров и мастеров спорта — ниже плинтуса

И вообще, от показушности и гигантомании в спорте нужно переходить к простым шагам: строить небольшие, но бесплатные спортзалы, и не только в столицах, но и в крупных сёлах, райцентрах, пригородах. Тренерам в секциях платить нормальную зарплату — сегодня они получают вдвое меньше школьных учителей. Как здоровому мужчине, мастеру спорта, кормить семью на 40-50 тыс тенге? Он проще пойдёт в охрану или на стройку. Поэтому повсеместно дефицит тренеров, особенно первых, кто, как говорится, «ставит в стойку».

10. Почему годовой абонемент на фитнес в Европе стоит в 15 раз дешевле?

Нужно регулярно проводить спортивные соревнования школьников на районном, областном уровне. Полноценно финансировать такие мероприятия, чтобы они оставляли позитивные впечатления, а не головную боль и долги. Создавать оздоровительные секции, субсидировать затраты граждан на спортивную экипировку и абонементы в фитнес-центрах для людей старшего и среднего возраста, и т.д.

В Европе годовой абонемент в фитнес стоит 50-60 евро, у нас — около тысячи долларов.

Главная задача спорта — в коренном изменении образа жизни, причём не только детей и молодёжи, но и среднего, и старшего поколений. Тогда в Казахстане будет здоровая, позитивная нация. И честное олимпийское золото от нас тоже никуда не денется.

Куат Хамитов и его комментарий итогов Олимпиады-2020

11. На местных спортсменов смотрят как на скот

С резким комментарием казахстанских итогов токийской Олимпиады выступил и известный отечественный боец  MMA Куат Хамитов.

«Это олимпиада показала, что как страна мы умерли. Это позор! Почему, потому что, все развитые страны с каждым годом развиваются, растут, становятся лучше, а мы с каждым годом все хуже. Никакого развития в стране, даже в спорте! Я рад, что так случилось, потому все шло к этому. Никто не хочет работать, все хотят быстро для галочки и чисто для отчёта. Привозят легионеров, на местных спортсменов смотрят как на скот, выбрасывают на ветер деньги на футбол и на ненужные вещи...» — пишет «Найман».

 

 

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

 

 

Публикация от ★★★??????★★★ (@kuat__khamitov)

Казахстан по итогам Олимпиады-2020 занят 83-е место

Напомним, что Казахстан выиграл только восемь бронзовых медалей на Олимпиаде в Токио и в медальном зачете занял 83-е место. Если сравнивать выступление сборной Казахстана с другими странами постсоветского пространства, то команда в итоге заняла 13-е место из 15-ти. Ниже в медальном зачете с одной «бронзой» расположилась лишь Молдова и Таджикистан, который вовсе не смог завоевать медалей.

Медальный зачет Олимпиады-2020 среди стран бывшего СССР:

• 5. Россия — 20-28-23
• 23. Узбекистан — 3-0-2
• 33. Грузия — 2-5-1
• 44. Украина — 1-6-12
• 45. Беларусь — 1-3-3
• 59. Эстония — 1-0-1
• 59. Латвия — 1-0-1
• 67. Азербайджан — 0-3-4
• 69. Армения — 0-2-2
• 70. Кыргызстан — 0-2-1
• 77. Литва — 0-1-0
• 77. Туркменистан — 0-1-0
• 83. Казахстан — 0-0-8
• 86. Молдова — 0-0-1
• — Таджикистан — 0-0-0.

Что не так с нефтеперерабатывающим заводом, принадлежащим «КазМунайГазу»? VRK. News публикует полный текст проведенного расследования.

22 апреля 2021 года Акорда опубликовала выступление Главы государства Касым-Жомарта Токаева на совещании по вопросам социально-экономического развития Атырауской области. В тексте выступления Президент затронул актуальные вопросы относительно экологии и сохранения природных ресурсов региона.

На выступление Президента откликнулись общественники, экоактивисты, учёные и руководство многострадального Атырауского нефтеперерабатывающего завода, который именуют короткой аббревиатурой АНПЗ. В заявлениях и сухих пресс-релизах упоминаются пруд «Тухлая балка», проект Tazalyq, энергетический коллапс и рекультивация полей испарения. Что это всё значит, и почему «КазМунайГаз» в Атырау стал объектом всеобщего негодования? Редакция Greenqazaqstan.kz решила разобраться.

Проект Tazalyq: «Три кита» экологии Атырауской области

Взрослое поколение помнит Атырауский нефтеперерабатывающий завод под названием Гурьевский. В Атырауский его переименовали в 1991 году. Предприятие является одним из трёх ведущих нефтеперерабатывающих заводов Казахстана. Построен в годы Великой Отечественной войны в течение рекордных двух лет. Запчасти и оборудование поставляли из США, несмотря на военную разруху. И в сентябре 1945 года завод был введён в эксплуатацию. Владельцем нефтеперерабатывающего завода является АО «КазМунайГаз» (99,53 %). Проектная мощность переработки составляет 5,5 млн тонн нефти в год. Отсюда и загрязнение экологии, которое жители Атырау не в силах игнорировать.

О том, что очистным сооружениям АНПЗ нужен ремонт и модернизация, говорилось на протяжении многих лет. А пока отходы со всего города и завода стекались и продолжают стекаться на поля испарения, именуемые «Тухлой балкой». Запах соответствующий. За два года до апрельского обращения Токаева, о котором мы упоминали выше, директор завода встретился с журналистами и общественниками, презентовав проект, названный модным словом Tazalyq.

Справочно: «Тухлая балка» — пруд в левобережной части Атырау, расположен на окраине города в 2,8 км от АНПЗ. Эксплуатируется с 1945 года. Площадь полей испарения с 1945 по 1986 год была 12 км2. В связи с расширением левобережной части Атырау площадь полей испарения была расширена ещё на 15 км2, то есть общая площадь стала 27 км2. В настоящее время согласно акту, который выдан на основании решения акима Атырау от 17 июня 2003 года, площадь полей испарения составляет 15 км2.

СМИ показали красивые слайды, на которых были расписаны три основные цели проекта, «три кита» — защита окружающей среды, улучшение экологической обстановки и повышение уровня экологической безопасности населения.

«Проект Tazalyq предусматривает внедрение современных технологических процессов и систем регулирования выбросов вредных веществ, которые обеспечат высококачественное очищение стоков, снижение объемов сброса загрязняющих сточных вод, а также прекращение испарения в атмосферу загрязняющих веществ. В этих целях планируется проведение модернизации механических и биологических очистных сооружений, строительство закрытой системы водоотведения на поля испарения и рекультивация данных полей», — сказал на пресс-конференции генеральный директор АНПЗ Шуxрат Данбай.

Тогда же было озвучено время на реализацию проекта: 2019-2026 годы. Спустя пару лет общественники и экологи назовут сроки неоправданно затянутыми, а в проект Tazalyq перестанут верить, несмотря на то, что сроки реализации проекта АНПЗ сократит до 2023 года.

Вот как комментирует редакции Greenqazaqstan.kz ситуацию с проектом Tazalyq и «Тухлой балкой» известный эколог, глава центра эколого-правовой инициативы «Глобус» Галина Чернова.

«Тухлая балка», или квадрат, или как его еще называют «поля испарения» — являются необходимой технологической частью Атырауского нефтеперерабатывающего завода. Именно туда завод сбрасывает свои отводящие воды после пропуска через технологические линии. Элементарно завод забирает из Урала определенный объём воды, чтобы пропустить по технологическим линиям, в том числе и для охлаждения оборудования, а потом сбрасывает на поля испарения. Эта технология — экологически преступная, поскольку во всем мире используется оборотное водообеспечение, очистка сточных вод, и возвращение их обратно в технологический цикл. Завод как раз сейчас ставит такую задачу, в том числе по рекультивации этой «Тухлой балки», и очистки воды через специальные сооружения, которые так же параллельно сейчас строятся в системе рекультивации», — говорит Галина Чернова.А вот как проект Tazalyq презентовали на самом заводе.

Экоактивист, журналист нефтегазового профиля Артур Шахназарян напротив считает, что сроки реализации проекта Tazalyq оправданны. А тех, кто ругает завод называет популистами.

«Я не могу согласиться с тем, что сроки проекта затянуты, потому что люди, делающие такие заявления, не понимают, о чём идёт речь. Этот проект должны были начать ещё в прошлом году, но в связи с пандемией сроки сдвинулись на начало этого года. Проект предусматривает модернизацию очистных систем, очистку сточных вод. Надо понимать, что завод работает уже с 1945-го года, то есть 70 лет. Тухлый пруд образовался ещё в 1950-м году, и за 70 лет туда сливали сточные воды всего города, не только завода, там накопилась вся таблица Менделеева, а в 1998-м году в пруду обнаружили даже Чернобыльские дозы радиации. Помню, как в середине 2000-х годов там произошёл пожар: чабан поджёг сухую траву, огонь еле остановили, зарево было над всем городом Атырау», — говорит Артур Шахназарян.

После на «Тухлой балке» начали внедрять систему повторной очистки воды, поставили охрану, стали заливать в пруд уже очищенную воду. В результате там начали плавать утки, лебеди, а это признак того, что вода — чистая. Проект Tazalyq — следующий этап, считает Артур Шахназарян.

«В проект Tazalyq входит ликвидации этого пруда, когда открытый пруд-испаритель переводится на закрытый. То есть, он не будет соприкасаться с атмосферой. Как следствие, увеличится процент и глубина очистки этих вод, и уменьшится доля водоиспользования на долю продукции. Это очень большой прорыв (…), те, кто критикует, не понимают, что это невозможно сделать быстро. Они не понимают, о чём идёт речь. На самом деле вопрос стоит шире, чем проект Tazalyq: город пропах вонью, проблемы не решались 50 лет по разным причинам. Не было финансирования, менялись команды акимата, всё начиналось заново, это очень грустная эпопея, достаточно скандальная. Можно сказать, что не хватало политической воли и финансовых средств. На совещании при Президенте Токаеве этот финансовый вопрос решился», — рассказывает Greenqazaqstan.kz Артур Шахназарян.

Руководство АНПЗ убеждает: благодаря проекту Tazalyq качество очищенных стоков будет доведено до норм воды культурно-бытового назначения, будет полностью исключен вынос в сточные воды активного ила и взвешенных веществ, а 70% очищенной воды вновь будет использовано на заводе.

Директор завода Шухрат Данбай также подчеркнул, что в качестве успешного примера модернизации очистных сооружений Атырауский НПЗ ориентируется на опыт Московского нефтеперерабатывающего завода, который реализовал похожий проект в 2017 году. Финансирование проекта Tazalyq обеспечат собственными средствами АНПЗ.

7 апреля 2021 года АНПЗ сообщил о том, что работы по подготовке к рекультивации полей начаты.

«Выполняя поручение Главы государства Касым-Жомарта Токаева по минимизации негативного влияния промышленных предприятий на экологию региона, Атырауский НПЗ начал подготовительные работы по рекультивации полей испарения в рамках проекта Tazalyq. Рекультивация подразумевает поэтапное прекращение сброса сточных вод завода на пруд «Тухлая балка», его эксплуатации, и исключение негативного воздействия на грунтовые воды, флору и фауну Атырауского региона», — коротко отчитались на заводе.

К слову, на пруд-испаритель сбрасывают сточные воды кроме АНПЗ следующие предприятия, находящиеся на левобережной части Атырау: АО «Атырауская ТЭЦ», АО «Атыраубалык», КГП «Атырау Су Арнасы», ТОО «Sаt Operating Atyrau».

Перебои с электричеством: Атырауский блэкаут

В своем обращении Касым-Жомарт Токаев заявил, что регион должен быть надёжно и в полной мере обеспечен электроэнергией. Пока в данном направлении есть проблемы, отметил Президент.

«Аварийные сбои в энергетических сетях привели к остановке Атырауского нефтеперерабатывающего завода. В свою очередь, это повлияло на ухудшение ситуации на рынке ГСМ. По моему поручению разрабатывается Схема усиления транзитных связей между западными областями страны и их объединения с единой энергосистемой Казахстана. В целом, Правительству требуется принять комплекс мер по повышению надежности функционирования электрической сети западного региона», — пояснил Президент.

Эколог Галина Чернова рассказала, как она видит ситуацию с перебоями поставки электроэнергии, и влиянии этого на экологию региона.

«10 января этого года, как раз в день выборов, вечером произошёл блэкаут на электросетях, обслуживающих не только НПЗ, но и другие обслуживающие предприятия. Я не знаю, как выстоял «Тенгизшевройл», и как выстояли объекты Кашаганского проекта, но в НПЗ полетели две установки, имеющие дорогостоящие катализаторы, один такой катализатор стоит 25 миллионов долларов. На АНПЗ разобрали эти установки, почистили, пытались запустить с января по март 2021 года, но у них не выходило. В последний раз мы встречались неделю назад, на запуске проекта Tazalyq, и директор завода нам сказал, что они почистили эти установки, запустили, но насколько мне стало известно, установки всё равно не работают. Это фатально для всего региона, для обеспечения ГСМ мазутом и дизелем нашего производства. Эти остановки грозят сверхнормативными выбросами и сбросами, отравлением нашего жизненного пространства. Мы это все понимаем. Помимо этого, остановка таит в себе опасность взрывов и пожаров, а там уже ничего нельзя будет поправить», — говорит эколог.

Установки сломались из-за энергетического сбоя, здесь прямая взаимосвязь, утверждает Галина. Когда произошел блэкаут, то остановилось всё производство АНПЗ, и эти установки в том числе. А они не терпят этого — всё работает в беспрерывном режиме. С другой стороны, у НПЗ должны быть альтернативные источники энергообеспечения на случай подобных аварий и сбоев. На заводе сейчас думают об этом, но это дополнительные затраты, на которые «КазМунайГаз» не даёт денег, говорит эколог.

Между тем на заводе считают, что они достойно вышли из сложной ситуации, хотя и считают блэкаут настоящим испытанием для Атырауского НПЗ. С 10 по 18 января 2021 года произошла 21 посадка напряжения, а также резкие колебания напряжения от 270 до 160 кВ. Такого в истории завода ещё никогда не было, говорят на АНПЗ.

«Производственным персоналом завода в соответствии с техническим регламентом были приняты оперативные меры. В целях предотвращения угрозы разрушения аппаратов и потери свойств катализаторов на комплексе глубокой переработки давление было направлено на факельные стволы. Возникло несколько рискованных моментов. На каткрекинге останавливалась главная воздуходувка, а это могло привести к полному спеканию катализатора в системе реакторно-регенеторного блока установки, а его там 450 тонн. И если бы мы это допустили, то установка встала бы на 3-4 месяца», — рассказывает первый заместитель генерального директора завода по производству, главный инженер АНПЗ Еркин Сулейменов.

Но по его словам, этого допущено не было, благодаря грамотным действиям инженерно-технических работников, всего техперсонала производства глубокой переработки нефти. Из-за перебоев с электричеством возникла угроза потери активности платинового катализатора в количестве 75 тонн, циркулирующего в системе реакторного блока установки CCR.

«Потеря его привела бы к остановке на год, потому что изготовление такого количества катализатора занимает длительное время. Четкие и грамотные действия инженерно-технических работников и всего персонала технологических установок CCR и РХ предотвратили деактивацию этого катализатора и, соответственно, спасли установку от длительного простоя», — сказал главный инженер АНПЗ.

В течение всех этих восьми дней руководство завода и производственный персонал стал единым оперативным чрезвычайным штабом, действовавшим круглые сутки.

«Радует тот факт, что наши работники оказались подготовленными к нештатным ситуациям, и знаковую роль, я думаю, в этом сыграло обучение и внедрение системных методов работы, на которых сейчас особый акцент делает наш генеральный директор завода. Впереди предстоит большая работа по восстановлению запасных частей, вышедших из строя. Помимо торцевых уплотнений насосного оборудования, это микропроцессорные логические устройства. Ещё раз будет проведён анализ действий и работа над ошибками. Будут проработаны технологические варианты недопущения потери активности и потери катализатора в реакторно-регенераторных блоках и другое», — заключил инженер.

А что с водой?

Следующий вопрос, который поднял Президент Токаев — проблема обеспечения жителей Атырауской области чистой водой. Сегодня часть населения области и ряд крупных нефтедобывающих предприятий региона потребляют воду из магистрального водовода «Астрахань – Мангышлак». Его протяжённость составляет более 1 тысячи километров, а изношенность на сегодня достигла уровня 80%.

«В этой связи возникает высокая вероятность ограничения подачи воды не только в Атырауской, но и в Мангистауской области, которая также питается от данного водовода. Это застарелый вопрос, который волнует всех жителей. Пришло время его решить. Поручаю Правительству и Фонду «Самрук-Казына» обеспечить реконструкцию и модернизацию водовода «Астрахань – Мангышлак» — объявил Президент.

До сих пор не решена и проблема с обеспечением доступа к качественной питьевой воде в сельской местности. По данным Акорды, в области — 30 сёл или 20% от общего количества сельских населённых пунктов не обеспечены питьевой водой соответствующего качества и в полном объёме. В текущем году планируется обеспечить питьевой водой только семь сёл. Это очень низкие темпы, считает глава государства.

«Поручаю Правительству совместно с акиматом региона за два года полностью решить данный вопрос», — сообщил Президент.

Глава центра эколого-правовой инициативы «Глобус» Галина Чернова убеждена: ничего в регионе не делается с вопросом нехватки питьевой воды по простой причине: нет денег.

«Этих поручений было дано сотни в разные годы. Это сплошное «бла-бла-бла», потому что если даете поручения, то должны выделять деньги. На ту же реконструкцию водовода. К тому же, водоводом пользуется не только промышленность нашей области, но и Мангистау. Сам Атырау потребляет воду с Урала. Хотя сейчас Урал катастрофически обмелел, практически вдвое. Нам грозит серьёзная угроза для развития города. Если не будет воды, за счёт чего город будет развиваться? Что будет пить население? А это почти 400 тысяч человек. По водоводу «Астрахань-Мангышлак», вернее «Тягач-Мангышлак» — это один из рукавов реки Волга, водой из этого водовода, в основном, пользуются промышленные объекты нашего региона, включая Актау и Мангышлакские аулы, и сельские округа. Потому — это серьёзная проблема», — говорит эколог.

Работники АНПЗ на уборке побережья реки Урал. Фото sknews.kz

В текущее время власти Атырауской области ведут переговоры по поводу воды.

«Сейчас они договариваются. По Уралу они договариваются с Россией, чтобы урегулировать сток воды в верховьях реки. Река берет начало с Башкирских гор, протекает через Оренбург, Уральск. Магнитогорск ещё использует эту воду, его медеплавильный завод. Там везде построены шлюзы, и гидроузлы, которые накапливают воду, практически маленькие озерца. Поэтому вода не поступает в должном объёме Уралу, и мы тут испытываем острую нужду в воде. Ну и кроме того, что идёт общее потепление климата на Земле, естественно увеличиваются испарительные процессы, сокращаются ресурсы в верховьях рек, морях и озёрах, и осадков выпадает всё меньше и меньше. А Урал — это река с типичным наполнением дождевой воды и за счёт снега. А так как осадков все меньше — то это становится серьёзным вызовом. То же самое и по Волге. Если по Уралу ещё и ведутся какие-то переговоры, то со стороны водовода «Астрахань-Мангышлак» идёт пустая болтовня по ремонту, а что фактически сделается — мне не известно», — заключила Галина Чернова.

Кроме того, Касым-Жомарт Токаев сообщил, что 75% полигонов твёрдых бытовых отходов в регионе не соответствуют экологическим требованиям.

«Для решения данной проблемы нужно активнее применять механизмы государственно-частного партнёрства. Повторюсь, законодательные и регуляторные механизмы уже приняты. Дело за практической работой акимата. В комплексный мониторинг за экологической ситуацией в регионе следует активнее вовлекать неправительственный сектор и отраслевые НПО», — заключил глава государства.

Вопрос с бытовыми и промышленными отходами решается не только с помощью властей, но и при достаточном самосознании граждан, говорят экологи. В Атырау с утилизацией мусора наблюдается обыкновенная система, как и везде: что-то вышло из строя или закончился срок годности – жители сразу несут это на обыкновенную свалку, не сортируя мусор.

«Всё это либо зарывается, либо захоранивается самым примитивным способом. Никакой переработки, последующей сортировки не используется, поэтому, даже не 75%, а все 100% полигонов не соответсвуют требованиям. Потому что я не знаю полигонов и по бытовым отходам, и по промышленным в Атырау, где бы это всё перерабатывалось и приводилось в должный вид. Сейчас решается вопрос о строительстве мусоросжигающих заводов в шести городах Казахстана, Атырау стоит в числе первых. Посмотрите в интернете на мусоросжигающие заводы — это чрезвычайно опасное, вредное для окружающей среды производство. Образуются и диоксины, фураны, газ нейропаралитического, мутагенного свойства. Ни в коем случае никаких мусоросжигающих заводов нельзя, только переработка!» — говорит эколог.

Между тем, на АНПЗ заявляют: в рамках реализации экологического проекта «Зелёный офис» на Атырауском НПЗ началось внедрение раздельного сбора мусора. Для этого на территории завода оборудуются 38 специализированных мусорных площадок. На каждой из них будут установлены контейнеры разного вида, в частности, четыре однокубовых ёмкостей для раздельного сбора стекла, бумаги, пластика и несортируемых отходов, один восьмикубовый контейнер для строительного мусора. Предусмотрены отдельные сеточные ёмкости для травы и веток. Сортировка отходов позволяет сегментировать мусор для дальнейшей переработки.пром

«57 трёхсекционных эко-урн будут установлены в административно-бытовых корпусах производственных цехов, а до конца года еще 39 — внутри офисов. Пользоваться новыми урнами легко: контейнеры в зависимости от вида отходов различаются по цвету: «бумага» — синий цвет, «пластик» — жёлтый цвет, «стекло» — красный цвет, «несортируемые отходы» — серый цвет. На каждом отсеке размещена подробная информация о правилах сортировки отходов и имеющихся ограничениях. Раздельный сбор и вывоз ТБО с территории завода осуществляется подрядной организацией. Несортируемые отходы направляются на мусорные полигоны ТОО «Спецавтобаза», а сортируемые — на специализированные предприятия, на переработку», — рассказали в пресс-службе АНПЗ.

Как показывает богатый европейский опыт: Европа проходила стадию мусоросжигающих заводов, «обожглась» на этом, сейчас данные заводы закрываются, или переводятся в режим наименьшей эксплуатации. Европейцы всецело ратуют за переработку. То есть, то, что используется — использовать после вторичной переработки, а чему невозможно дать вторую жизнь — должно храниться в полигонах. Нужно присыпать песком и глиной, чтобы будущее поколение, которое откроет новые способы использования этого сырья, могло обратить его себе во благо.

Хорошо известно, что качество жизни и здоровье населения зависит от состояния экологии в регионе. Важнейшей задачей Правительства и акимата Атырауской области является кардинальное снижение выбросов вредных веществ от крупных промышленных предприятий, заключил Глава государства.

И в заключение немного цифр: Атырау стабильно входит в перечень городов Казахстана с высоким уровнем загрязнённости воздуха. В 2020 году в городе зафиксировано 160 случаев загрязнения воздуха, которые превысили нормативные показатели.

Ирина Тажибаева, Greenqazaqstan.kz

Отдел по расследованию преступлений, связанных с интеллектуальной собственностью, полиции Лондона назвал казахстанку Александру Элбакян киберпреступницей. Ее сайт Sci-Hub предоставляет доступ к десяткам миллионов научных статей бесплатно. Как считает полиция Лондона, они были получены незаконно с помощью фишинговых атак, передает VRK.News.

Полицейские обратились к студентам и университетам и призвали не использовать этот сайт. Он включает более 80% опубликованных научных работ в мире. Sci-Hub создан для устранения всех препятствий на пути науки и позволяет не платить большие сборы таким издателям, как Elsevier, Wiley и Springer.

Как пишет британская газета Independent, по данным полиции Sci-Hub использовал фишинговые электронные письма, чтобы обмануть сотрудников университетов и студентов, завладеть их учетными данными. Затем эта информация использовалась при взломе университетской сети и загрузки исследовательских работ. Нападению подверглись по меньшей мере 42 университета в Великобритании.

«Студенты должны знать, что доступ к таким веб-сайтам является незаконным, поскольку на них размещена украденная интеллектуальная собственность. Посетители сайта очень уязвимы для кражи их учетных данных», — сказал детектив Кевин Айвс.

По его словам, студенты обучаются на дому и важно, чтобы университеты не допускали того, чтобы студенты получали доступ к украденной информации.

«Очень важно, чтобы студенты и университеты сообщали о случаях киберпреступности, чтобы мы могли составить четкое представление о последних угрозах и дать лучший совет о том, как не стать жертвой киберпреступников, таких как Sci Hub», — сказал он.

Полиция советует IT-отделам университетов блокировать Sci-Hub в своей сети и призывает студентов использовать отдельные пароли для своих личных и университетских учетных записей.

Кто такая Александра Элбакян

За этой интернет-пираткой охотятся и американское министерство юстиции, и толпа рассерженных издательств с большими юридическими мускулами. Агентство VRK.News уже рассказывало о ней в своем материале под заголовком «Александра Элбакян: Казахстанского Робин Гуда поддержали ученые США». Между тем, время идет, и в 2019 году уже сообщалось, что министерство юстиции США расследует дело против Александры Элбакян. Ее подозревают в работе на Главное управление Генштаба ВС РФ (ГРУ). Но действительно ли она российская шпионка? Или это просто клевета на человека, который борется за свободу исследований?

Сравнительно недавно, в конце января 2021 года, шведская газета Dagens Nyheter поговорила с опальной на Западе казахстанкой Александрой Элбакян. Газета пишет, что место ее жительства не известно, а интервью она дает только через зашифрованный чат. Чтобы подтвердить, что на другом конце чата действительно Александра Элбакян, она отправила короткую видеозапись и, согласно договоренности, оставила сообщение в одном из боковых меню сайта Sci-Hub.

«Я предпочитаю вести непубличный образ жизни, чтобы не дать издательствам шанса напасть на меня. Место, в котором я сейчас нахожусь, само по себе ничего необычного не представляет. Я просто не хочу становиться мишенью атак», — пишет Александра Элбакян.

Она не следит за всеми издательствами, которые подали на нее в суд или пытаются это сделать, но, помимо Elsevier, называет еще несколько крупных компаний, например, ACS и Springer Nature.

Недавно стало известно, что американское министерство юстиции начало расследование ее возможной связи с российской разведкой, но, несмотря на это, она никаких последствий не боится.

«Меня это забавляет. Но боюсь ли я?— задается она вопросом, а затем что-то долго пишет, прежде чем ответить. — Пока нет. Пока ничего существенного не происходило. Sci-Hub — русскоязычный проект, и это кажется подозрительным США. Я не удивлена, что они начали расследование по этому поводу, я этого ждала еще несколько лет назад».

Dagens Nyheter: Есть ли связь между Sci-Hub и российским государством?

Александра Элбакян: Ни о каких прямых связях мне не известно.

— Что вы хотите этим сказать?

— Всегда можно найти косвенные, абстрактные связи между людьми, событиями и организациями. Но напрямую мы не сотрудничаем.

На момент написания статьи библиотека Sci-Hub состояла из 79 с лишним миллионов научных текстов. Каждая из этих публикаций представляет собой потенциальное нарушение авторского права. Элбакян об этом знает, но считает, что свободный доступ к исследованиям гораздо важнее, ведь он помогает науке быстрее совершать новые открытия и стимулирует прогресс.

«Тут так же, как у всех, кто работает с чем-то, что считает важным. Надо что-то делать в своей жизни, как-то менять мир», — говорит она.

Один из тех, кто пытался остановить ее, — Эндрю Питтс (Andrew Pitts), основатель британской организации PSI, которая уже много лет охотится на Sci-Hub от имени издательств. Он утверждает, что Sci-Hub использует украденные данные об аккаунтах студентов и исследователей для проникновения в университетские компьютерные системы. По его словам, у него есть доказательства, что Sci-Hub получает эту информацию обманом, при помощи так называемого «фишинга», нацеленного на преподавателей университетов и студентов.

Александра Элбакян не отрицает, что Sci-Hub использует аккаунты третьих лиц, но подчеркивает, что о краже данных речи никогда не идет.

«Возможно, Sci-Hub и собирает информацию об аккаунтах из разных источников, но сам при этом не занимается фишингом или чем-то подобным. Кроме того, данные об аккаунтах — это не физический объект, который можно украсть. Они могут быть известны, но при этом не украдены, словно какая-то вещь», — объясняет она, не вдаваясь, однако, в подробности, как еще это может происходить.

Поскольку издательствам не удалось добраться до Sci-Hub со своими исками, они обратили взоры на интернет-провайдеров. Например, патентный суд Швеции недавно постановил, что Bahnhof, Telia, Com Hem и многие другие провайдеры должны блокировать своим пользователям доступ к Sci-Hub точно так же, как это ранее делалось в отношении файлообменника PirateBay.

Однако Александру Элбакян происходящее не беспокоит. Пользователи все равно могут попасть на сайт, если временно изменят свой IP-адрес. А если доступ перекроют полностью, то все материалы все равно уже загружены на другой схожий сервис, откуда их скопировали во многие библиотеки.

«Так что даже если Sci-Hub закроют, чего, я надеюсь, никогда не случится, материалы все равно останутся в свободном доступе», — говорит Александра Элбакян.

Sci-Hub как бесплатная кладовая науки

Sci-Hub — это сайт для обмена файлами, специализирующийся на научных текстах. В том числе с помощью взлома университетских информационных баз Sci-Hub скачивает научные статьи, доклады и материалы всех ресурсов, на которые подписаны библиотеки университетов. После этого тексты выкладываются в свободном доступе на сайте.

Sci-Hub — ресурс с противоречивой репутацией, ведь авторское право на эти тексты принадлежит научным издательствам, которые зарабатывают деньги на подписках. Нью-Йоркский суд в 2017 году обвинил сайт в нарушении авторского права.

Sci-Hub получает поддержку в виде биткойновых добровольных пожертвований. На сегодняшний день ресурс располагает 79 миллионами документов, ознакомиться с которыми бесплатно может любой желающий.

Стоит отметить, что 31-летняя Александра Элбакян родилась в Казахстане. Имеет высшее техническое и лингвистическое образование: онакандидат технических наук в области информационных технологий, плюс к этому еще и магистр лингвистики. Она — единственный основатель Sci-Hub. Сам сайт появился в 2011 году и, по ее словам, с тех пор она поддерживает его работу без чьей-либо помощи.

Как формируется протестный слой и опасны ли протестные настроения казахстанцев — показало исследование общественного фонда «Центр социальных и политических исследований «Стратегия». Руководитель организации Гульмира Илеуова раскрывает детали исследования.

В Казахстане выросло поколение несогласия

— Вы занимаетесь мониторингом социальных настроений в Казахстане с начала нулевых, о каких новых тенденциях можно говорить сегодня — восприятие людьми самого государства и внутренних процессов в стране изменилось?

— Во взаимоотношениях нашего народа и власти есть интересный фактор. Идет смена поколений, и молодежь, которая приходит сегодня в самостоятельную экономическую жизнь, имеет свои особенности.

Молодые люди не готовы на те договоренности, которые были свойственны казахстанцам, сравнивавшим кризис нулевых с тем, что происходило в 90-е годы. Нам тогда советовали вспоминать ужас, дефицит, отсутствие денег, и мы говорили: «по сравнению с тем периодом живем лучше, потерпим». Но сейчас думавшее так поколение людей если не вышло на пенсию, то приближается к этому возрасту. А молодым незачем, да и нет желания втягиваться в игру с воспоминаниями — они живут здесь и сейчас, хотят, чтобы у них жизнь была лучше, а не терпеть и ждать «прекрасного будущего».

Те, кто принимают решения, должны учитывать этот «фактор молодых», а не двигаться по накатанной. В стране накапливается протестный потенциал, но это и хорошо, потому что негативная энергия в обществе должна высвобождаться.

Кроме того, в анкете был задан вопрос по поводу оценки респондентами демократических процессов, происходящих в стране. С разной частотой задаем его с 2004 года. Так вот, в 2004 году количество людей, которые говорили, что наша страна постепенно движется к демократическому обществу составляло 39%, потом были показатели в 43%, 49%. А в 2021 году это движение констатировали всего 19%.

Таким образом, если мы возьмем политические вопросы, то и здесь накапливается усталость и непонимание, куда мы идем. И такая оценка политических процессов, в принципе, коррелирует с социальными настроениями. Не знаю, есть ли комплексный ответ у власти на эти запросы. И ответы вопрос «Как вы оцениваете свою реакцию на решения или действия властей?» показательны. Поддержка действий власти упала в три раза. Сейчас это всего 13%. Тех, кто вынужден приспосабливаться, долгое время остается одинаковое количество — их 39-40%. Это тоже удивительный факт постоянства.

А число тех, кто говорит, что пытаются противодействовать и неприязненно относятся к решениям властей, увеличилось в пять раз. И, наконец, каждый четвертый старается жить без «направляющей линии» государства, игнорирует ее.

Общество стало «не слышащим»

— Если бы не негативный фон, последний показатель мог бы быть чем больше — это же в идеале хорошо, потому что участие государства в частной жизни должно быть минимальным.

— Да, у нас за последние годы растет число людей, которые говорят: «Я ни на кого не надеюсь, только на свои силы». Это хорошо. Но ведь наше государство, когда принимает какое-то решение, оно пропагандирует это со «страшной силой», расходуя бюджетные деньги на те программные целеполагания и заявления, которые озвучиваются.

Однако, в итоге, получается, что эффективность этих расходов невысокая, если в итоге люди эти целеполагания не слышат и не понимают.

— Как бы по итогам ваших публикаций, внезапно «обнаружив» как планомерный спад благосостояния населения страны в течение нескольких лет, так и утрату поддержки, наша власть не принялась махать шапкой...

— В любом случае, я бы хотела посмотреть: подтверждаются или опровергаются наши результаты данными других исследовательских организаций. Очень важно, чтобы была какая-то дискуссия. Или нас поправят, или наоборот, поддержат.

Пока других данных я не вижу. И это смущает, потому что если они вообще ничего не проводят — это одно, а если проводят закрытые исследования и получают те же результаты — тогда непонятно. Ведь мер, которые принимаются для того, чтобы выправить ситуацию, запустить экономику, попросту не видно.

— Мне кажется, что прежние эксперименты с поддержкой банковского сектора при сегодняшнем положении дел не заработают. Сейчас у банков сложился узкий пул, а связанная с этим сектором строительная отрасль, судя по оценкам специалистов, не сильно пострадала. Сами же банки остаются «вещью в себе», потому что все меньше физлиц и бизнесов могут себе позволить к ним обратиться.

— Есть ощущение, что мера, которая была принята (снятие средств ЕНПФ — ред.), предполагалась в пользу каких-то определенных интересантов в строительном секторе. И большой вопрос: почему нет таких больших и интересных проектов, направленных на другие секторы.

Строительной отрасли дан толчок, построят еще миллионы квадратных метров. А кто покупать-то будет, если у людей такие низкие доходы? Получили возможность изъять пенсионные средства не так много казахстанцев — 760 тысяч человек, а подняли цены на недвижимость для нас всех.

Уровень недовольства растет

— Если вернуться к протестности, насколько мы приблизились к критической точке?

— На вопрос, каков уровень недовольства в стране 62% опрошенных сказали, что он, скорее, «увеличивается», и 12% — что уровень недовольства, скорее, «снижается».

В предшествующие годы о росте недовольства говорили 31-33% респондентов. А если взять прогнозы населения, где возможны протестные выступления, митинги, то 33% респондентов ответили, что в их регионе вероятность низкая, а в другом регионе высокая. Только 13% сказали, что в их области, городе, населенном пункте эта возможность — на высоком уровне.

Затруднились ответить на вопрос 40%, то есть, эти опрошенные находятся в зоне неопределенности. Думаю, эта группа присматривается к ситуации в своем регионе. Количество затрудняющихся с ответом нас очень удивило, но, видимо, это переходная форма коллективного мнения, поскольку люди не могут точечно оценивать ситуацию.

— А уровень честности вы как-то оцениваете? Люди могут как-то принижать или, наоборот, повышать свои финансовые возможности. А протестность — вообще слишком личный вопрос.

— Конечно, людям это свойственно. Но я сравниваю результаты с другими нашими проектами.

К примеру, вопрос потребительского потенциала вставляется в любую анкету. И когда я получаю данные по проектам, то всегда сопоставляю.

В принципе, не вижу тут отличий в данных по потребительскому потенциалу. Так и наши данные по электоральной явке совпадают с данными коллег.

Люди становятся беднее и теряют силы

— Можно ли составить рейтинг регионов по оценке благосостояния?

— К сожалению, у нас не было таких срезов, слишком маленькая выборка — 1180 человек. Если бы кто-то нам заказал исследование, было бы больше опрошенных. Но минимальная выборка для страны — 1100, ее мы и опросили.

— Возможно, у вас есть опыт сравнения с другими странами, где наблюдалась подобная негативная динамика…

— Социально-экономические показатели просели по всем странам. Что касается оценок настроений, то наши результаты не сильно отличаются от показателей других государств. Всюду упали и экономика, и доходы, и нарастает напряжение.

Однако ситуация в Казахстане вызывает вопросы — как мы будем выходить из нее.

У меня такое ощущение, что в Казахстане процесс может затянуться. Повторюсь, что у нас спад идет еще с 2017 года, тогда были заложены многие подводные камни.

Если же брать другие периоды истории, то можно вспомнить, что на фоне экономических кризисов осуществлялись «цветные революции», которые в основном следовали за электоральными кампаниями. Хочется верить, что мы сделали переход 10 января, и уже не нырнем в нестабильность. Но люди становятся беднее и теряют силы, возможности, энергию для продвижения вверх.

Соответственно, происходит накопление большого количества людей, которые в массе своей имеют низкий доход, низкий потребительский потенциал, которые не ставят высокие цели, все это приводит к общей заторможенности.

Как раз эту проблему мы отмечаем с 2017 года. Более высокодоходные группы, в том числе и средние слои, закрываются, а это всегда нехорошо не только в плане протестности, нестабильности. Точно так же это негативный фактор и с точки зрения развития общества, состояния человеческого капитала, качество которого снижается. Потому такая тенденция настораживает. А какие-то отдельные всплески протестности бывают во всех странах.

Другой вопрос в умении государственных органов своевременно реагировать на них, в адаптивности законодательства (в нашем случае, это было принятие закона о митингах) и его исполнения.

Источник: ia-centr.ru

По заказу администрации президента России Владимира Путина, одним очень известным деятелем российской культуры, который сейчас живет за границей, был за большие деньги куплен гримуар — сборник обрядов церемониальной магии.

Об этом, как передает VRK.News, в программе «Все по беспределу» с Оксаной Руно на Апостроф TV рассказал российский историк, публицист и политический аналитик Валерий Соловей.

«Я могу вам точно сказать, что есть жены высокопоставленных чиновников, которые вечером идут на службу в православный храм, а ночью едут на кладбище прямо из церкви. Там они с кладбищенскими ведьмами совершают обряды», — заявил он.

По его словам, в том числе заказывают порчу на оппонентов.

«Но это чистая психосоматика. Но есть специалисты, которых приглашают, в частности, из Венесуэлы, в области Санта Муэрте. Это так называемая черная ветвь Санта Муэрте», — добавил Валерий Соловей.

При чем цены на проведение ритуалов — космические.

«Для солидных господ — солидный прейскурант. Допустим, знаменитый обряд защиты «Пылающее сердце» проводят для шести человек. Каждый платит 250 тысяч долларов. Если этот обряд проводят индивидуально, то он стоит порядка миллиона долларов США», — рассказал историк.

Также интересно, что этот историк утверждает, что, к примеру, решение властей РФ по пенсионной реформе было принято по совету некоего шамана.

В целом, беседа достаточно информативна, учитывая достаточно трезвый настрой спикера и его ироническое отношение ко многим магическим инициативам власть имущих в современной России.

Добавим от VRK.News, что Валерий Соловей — российский политический эксперт, историк и общественный деятель. В 2005 году он защитил докторскую диссертацию и получил научную степень доктора исторических наук. Соловей до 2019 года был заведующим одной из кафедр МГИМО. После истечения контракта руководство учебного заведения попросило педагога оставить должность и уйти из вуза.

Соловья уволили из-за ведения антигосударственной пропаганды, которая подрывает политическую стабильность в стране. Но это профессора не остановило. Он продолжил критиковать действующую власть в России и особенно главу государства Владимира Путина. Вскоре Соловей стал известным блогером и частым гостем эфиров. Используя возможности YouTube и социальных сетей, политический аналитик продолжает призывать граждан выходить на акции протеста в поддержку жителей Хабаровска и других регионов страны, а также Белоруссии.

Соловей подвергает также сомнению правдивость данных о смертности от COVID-19. Он считает, что правительство сильно преуменьшает реальную статистику. Многие россияне поддерживают позицию Соловья. Его популярность растет с каждым днем. Поэтому он и сам стал называть себя самым влиятельным политическим экспертом в России, который не подчиняется правительству. Такую оценку аналитик дал себе, наблюдая за отношением ФСБ и Администрации президента к своей персоне.

Осенью 2020 года Валерий Соловей стал гостем программы «В гостях у Дмитрия Гордона», формат которой подразумевает откровенные беседы с выдающимися людьми современности. Видеозапись интервью, выложенная на YouTube буквально взорвала Сеть. В считанные дни она набрала рекордное количество просмотров и получила более 12 тысяч комментариев.

В соцсетях TikTok и Twitter разгорелся настоящий мировой пожар на тему толерантности, трансфобии и прав меньшинств. На этот раз из-за новой революционной сексуальной ориентации — «супернатуралов», передает VRK.News.

Дело в том, что пользователь TikTok придумал новую ориентацию — супер-гетеро или «супернатурал».Так он назвал всех, кого по зову природы влечёт только к противоположному полу, без всяких приставок «транс» или «би».Прогрессивные пользователи твиттера обвинили его в транс-гомо-фобии.Однако он отразил это их же оружием — назвав их «суперфобами», и приравнял супергетеро к угнетаемым меньшинствам, тем самым дал всем гетеро все привилегии меньшинств.

Движение с хештегом #superstraight уже набрало огромную популярность и только продолжает стремительно расти, люди массово совершают каминг-ауты и признаются, что они супернатуралы.

What is super straight? This is a new sexuality that means that you are only attracted to cisgender women or men. This was made due to an influx of people saying that you aren’t straight if you aren’t attracted to trans women/men. We are part of the LGBTQ+ now. #superstraight pic.twitter.com/xFYZl2LU74

— Super straight (@supa_str8) March 6, 2021

Удивительно, правда? Мысль-то, совершенно проста и касается обычных гетеропарней, которые любят таких же простых девушек, и которых идеи об отношениях с трансгендерами не привлекают ни с какой стороны. А поскольку за такое их часто называют трансофобами, они придумали, как себя идентифицировать, — теперь они супернатуралы, являются частью LGBTQ+ и требуют такого же уважения.

Говорят, что это не выбор — они просто родились такими. Продвинутую общественность от этого логично бомбит. А еще бы, ведь это подаётся в издевательской манере.

Как началось движение супернатуралов

В конце февраля 2021 года пользователь TikTok под ником Kyleroyce выложил видео, на котором он сообщает о новой сексуальной ориентации. Видео, конечно же, бдительные сторонники «прав человека» удалили из соцсети, но копии ролика появились на YouTube.

Видео набрало более миллиона просмотров, прежде чем автору пришлось удалить его, сказав в комментарии, что со стороны неких пользователей посыпались «смертельные угрозы моей маме из-за него».

Но через некоторое время удаленное видео было повторно загружено на YouTube. На этом видео мы можем видеть как Kyleroyce сидит в автомобиле и делится своими мыслями, которые оказались родными и понятными для миллиардов людей планеты.

В своем видео автор прямо говорит о том, что придумал этот термин, потому что он устал от того, что его называют трансфобом.

«Я создал новую сексуальность. Натуралов называют трансфобами, потому что я не стал бы встречаться с транс-женщиной. Так вот, я супернатурал. Я встречаюсь только с противоположным полом, женщинами, которые рождаются женщинами. Так что вы не можете сказать, что я сейчас трансофобичен, потому что это просто моя сексуальность», — сказал Kyleroyce в своем видео.

Создатель новой сексуальной ориентации рассказал о своём творении изданию The Insider.

«Мне надоело, что меня всячески обзывают из-за моих сексуальных предпочтений, из-за того, что я не могу контролировать. Из-за того, что сообщество, проповедующее толерантность и всякое такое, навешивает на меня ярлыки. Я не хочу никого обижать термином «супернатурал». Я знаю, что многие придерживаются подобных взглядов, однако они боятся открыто высказываться в соцсетях, боятся быть осмеянными», — заявил он в интервью Insider.

Он признался, что создал новый термин, потому что ему надоело, что его всячески обзывают из-за его сексуальных предпочтений.

«Я создал термин, потому что мне надоело быть помеченным очень негативными терминами за то, что у меня есть естественное предпочтение, за то, что я получал такие обидные ярлыки», — сказал Kyleroyce, заметив, что «новый термин абсолютно не несет никакой ненависти по отношению к кому-либо».

Наконец-то! Миллионы землян мечтают сделать «каминг-аут»

Между тем, пользователи соцсетей по всему миру уже фантазируют, как наконец-то сделают «каминг-аут» и признаются родителям в своей супергетеросексуальной ориентации.

Я ОФИЦИАЛЬНО ОБЪЯВЛЯЮ СЕБЯ #superstraight #supernatural pic.twitter.com/ML9wh3zWhK

— ИВАНЪ (@13ANNIHILATOR37) March 9, 2021

Did you know #superstraights women are murdered at an epidemic rate simply for being #superstraight ? Time to wake up, sheeples. Superstraight women are real women too ! #superstraight #LGBTQ #superstraightrightsarehumanrights pic.twitter.com/aEcHGhUpb5

— Surf & Terf ?? (@terf_surf) March 6, 2021

Кстати, транс-люди действительно осуждают мужчин, которые не желают с ними встречаться и клеймят их трансфобами.

А вы готовы признать себя «супернатуралом»?

А сейчас предлагаем вам пройти небольшой тест на супергетеросексуальность. Если ни одна из трансженщин на фото вас не привлекает, значит вы —тоже «супернатурал»!

Кстати, неплохо также напоследок заглянуть в историю и узнать, как гомосексуалистов публично объявили здоровыми людьми, а также как во времена СССР их лечили.

Социальные сети взорвались возмущением относительно известия о планируемой в ноябре 2021 года продаже трех музыкальных школ Алматы в частные руки, передает VRK.News.

В печальном списке оказались ГККП «Детская музыкальная школа №1 (хоровая)», ГККП «Детская музыкальная школа №3 имени С.Прокофьева» и ГКП «Детская музыкальная школа №11».

Сразу заметим, что акимат Алматы уже принял решение не приватизировать детские музыкальные школы.

«Акиматом города Алматы направлено письмо на имя премьер-министра Республики Казахстан об исключении детских музыкальных школ из списка приватизируемых объектов», — говорится в сообщении властей города, которое они распространили поздно вечером, в ответ на всенародное возмущение, поддержанное и депутатами парламента.

Музыка приватизации или предыстория

Детские музыкальные, спортивно-юношеские и другие школы государственный аппарат Казахстана рекомендует еще с 2018 года выставлять на торги и продавать в частные руки. Это антинародное указание вылилось в давно известный сведущим людям комплексный план приватизации на 2021-2025 годы так называемой второй волны, куда и вошли объекты социального плана как невыгодные и неэффективные. План был разработан в недрах Министерства национальной экономики РК. Теперь эти намерения коснулись и Алматы, где в эти мартовские дни вспыхнуло народное возмущение этими правительственными инициативами.

Возмущение людей не ново для нашего родного правительства, которое, очевидно, действует по принципу «собака лает, а караван идет». И алматинцы проснулись, похоже, позже всех. До этого, по плану приватизации 2016-2020 года в Алматы, на торги уже были вынесены две государственные школы дополнительного образования. Это Детская музыкальная школа №2 имени Р. Глиэра и школа изобразительного искусства и технического дизайна имени А. Кастеева. Как сообщили в управлении финансов Алматы, школы подлежали передаче в конкурентную среду с условием сохранения профиля деятельности. В итоге школу имени Кастеева продали лишь с третьего раза в декабре 2017 года и за цену в 2,5 раза ниже оценочной. После чего ожидаемо снизилось качество образование (подробнее об этом рассказали здесь учащиеся этих школ), поскольку квалифицированные педагоги вынуждены были уйти из своих коллективов.

Нечто подобное пытались проделать в столице еще в 2018 году, когда пытались объединить школу искусств №2 и детскую художественную школу на базе школы искусств №1, а детские музыкальные школь №№2 и 3 присоединить к детской музыкальной школе №1. Критику подобного подхода к дополнительному образованию выражала как общественность столицы, так и депутаты Мажилиса, например, Ирина Смирнова. Обращались к премьер-министру за помощью! И вроде как помогло, поскольку школы оставили в покое.

Помимо этого похожий скандал разразился в ноябре 2019 года в Талдыкоргане, когда местную музыкальную школу власти уже передали было в доверительное управление частнику сроком на 15 лет. Но потом за педагогов и родителей вступился Общественный совет города и передачу отменили.

Объединение под предлогом «оптимизации»

Тогдашний вице-министр образования РК Эльмира Суханбердиева настраивала людей оптимистически, рассказывая о том, что Казахстан подхватывает идеи по оптимизации музыкальных школ у России, где это дело, дескать, успешно реализуется! Однако, если почитать отзывы российских музыкальных учителей, то все они практически негативно оценивают «оптимизацию» музыкальных школ и внедрение упрощенного цикла дополнительного музыкального образования для детей.

«Четырехлетний курс — это полная профанация. Ведь я должна научить ребенка играть на фортепиано, а не просто сидеть около него. Скрипачам не легче, их ученики даже не успевают привыкнуть как следует держать смычок. Страдает не только исполнительское мастерство. Дети не могут похвастаться элементарной эрудицией. Недавно сын рассказал, что в классе он оказался единственным, кто перечислил инструменты симфонического оркестра. Упрощение — главная беда нынешнего образования. Есть и другие проблемы. Результат дилетантского отношения к музыкальному образованию — объединение школ, сокращение штатов и увеличение нагрузки «выживших» педагогов. Зарплаты при этом не выросли», — сетует, к примеру, преподаватель ростовской музыкальной школы по классу «фортепиано» Татьяна Скоробогатова.

Родители бьют тревогу, ведь с переходом школы в частные руки сократится количество детей, чьи родители смогут оплачивать музыкальное образование (если поднимут оплату), а это приведет к сокращению количества желающих заниматься музыкой профессионально. Вынуждены будут сокращаться или закрываться музыкальные колледжи и отделения в высших музыкальных учебных заведениях, сократится количество музыкальных коллективов. Такими опасениями делятся родители будущих музыкантов.

Хуже второй мировой войны или гнев Досыма Сатпаева

Не выдержал и разразился гневным спичем в адрес госаппарата и известный казахстанский политолог Досым Сатпаев. Эксперт вспомнил свой семилетней давности материал под заголовком «В Казахстане заговор против образованных людей!». Тогда он в статье делал акцент на том, что нашему государству не нужны образованные и культурные граждане, поэтому в стране «идет целенаправленное снижение интеллектуальной и культурной планки».

Теперь же, по его словам, спустя семь лет после выхода этой статьи, ситуация еще более ухудшилась.

«Заговор против образования и культуры, перерос в настоящую войну госаппарата против появления в стране образованной и культурной нации. Одним из последствий этой войны является катастрофическое снижение доступа многих наших детей к недорогому и, более или менее, качественному образованию, которого с каждым годом становится все меньше и меньше. И страшнее всего, что это дело рук не каких-то внешних врагов или агрессоров, которые хотят уничтожить нацию. Нет, это результат деятельности тех, кто по долгу службы должны делать все для развития страны, а не для ее деградации», — заявил на этот раз Сатпаев.

Эксперт справедливо задается вопросом по поводу логики такой приватизации.

«Неужели наличие на финансировании у государства детских образовательных учреждений, которые дают детям доступное профильное образование является примером неэффективного использование госимущества и от него следует избавиться? Как приватизация этих учреждений пойдет на «благо общества»? Особенно если они исчезнут или после продажи превратятся в частные кружки с высокими ценами и низким качеством преподавания», — недоумевает автор поста.

Он также вопрошает, почему детские музыкальные, спортивно-юношеские и другие школы в рамках Закона о государственном имуществе РК от 1 марта 2011 года не вошли в перечень стратегических объектов находящихся в государственной собственности и не подлежащих отчуждению?

«Почему в этот перечень сейчас входят разные субъекты квазигосударственного сектора (эффективность многих из которых под большим сомнением), но не субъекты образования, культуры и спорта, которые отвечают за подготовку в стране самого важного ресурса — «человеческого капитала», о котором так любят разглагольствовать чиновники разного уровня с высоких трибун?» — задает неудобный для чиновников вопрос эксперт.

Далее он не останавливается и уже берет, что называется, «быка за рога».

«Как появление этого постановления о выставлении на торги детских музыкальных школ согласуются с заявлениями президента Касым-Жомарта Токаева о создании в Казахстане «интеллектуальной нации», «поддержке образования и культуры», «увеличения государственных расходов на образование, науку, здравоохранение, культуру и спорт» и т.п. Как это согласуется с недавним указом президента о «Национальном плане развития страны до 2025 года», где было заявлено о том, что особое внимание будет уделено улучшению услуг образования? Как это согласуется с новым Указом президента «Об общенациональных приоритетах Республики Казахстан до 2025 года», где были обозначены 10 конкретных приоритетов, среди которых также есть качественное образование?» — делает контрольные «пушечные выстрелы» возмущенный политолог.

Он отмечает, что в этих указах говорится о том, что все индикаторы национального плана развития и общенациональных приоритетов определяют ключевые направления работы всего государственного аппарата.

«Вот только госаппарат, судя по всему, игнорировать хотел все эти президентские заявления и указы, так как улучшение услуг образования и повышения его качества требует долгой и кропотливой работы. Гораздо легче выставить те или иные учреждения образования на торги, а там хоть трава не расти. Но не является ли такая деятельность госаппарата, одним из примеров саботажа президентских решений? Или, правая рука как всегда не знает, что делает левая», — не успокаивается Сатпаев.

Действительно, сколько государство хочет заработать, сбросив со своего баланса детские музыкальные и прочие школы по всей стране, выставив их на торги? Какой экономический эффект будет от того, что государство вдруг решило сэкономить за счет их содержания?

«Неужели та сумма, которая ежегодно уходила на финансирование деятельности этих школ такая же громадная как те 565 миллиардов тенге, которые были потрачены из государственного бюджета за 5 лет подготовки проведения апофеоза наших понтов под названием EXPO-2017? Или может бюджетное содержание этих школ вылетает в такую же копеечку как 156 миллиардов тенге государственных денег уже потраченных на строительство известного своими коррупционными скандалами LRT в столице?» — поправляет лихую прическу эксперт.

Затем напоминает про далекое военное время.

«Парадокс заключается в том, что даже во время Второй мировой войны в Казахстане умудрялись открывать научные центры, театры, киностудии. Например, с 1941 по 1945 годы в республике было открыто 12 научно-исследовательских институтов, а 7 ноября 1941 года состоялось официальное открытие нового здания театра оперы и балета в Алматы. Но зато сейчас, у нас без всяких налетов вражеской авиации, уничтожается то, что создавалось десятилетиями», — бьет в одну точку автор.

После дополнительных критических замечаний, Досым Сатпаев обратился как к премьер-министру РК Аскару Мамину, так и к президенту Касым-Жомарту Токаеву.

«Начните с того, чтобы в перечень стратегических объектов находящихся сейчас в государственной собственности и не подлежащих отчуждению вошли все детские государственные образовательные учреждения (музыкальные, спортивно-юношеские и прочие школы) по всей стране, а также музеи, театры, библиотеки и другие объекты культуры. Этот перечень, кстати, утверждается правительством Республики Казахстан по согласованию с президентом Республики Казахстан. Поддержите обновление данного перечня стратегических объектов за счет включения туда детских образовательных учреждений! Ведь не только бытие определяет сознание, но и сознание формирует образ жизни. Невозможно в Казахстане построить инновационную экономику с людьми, многие из которых вполне искренне верят, что в науку, культуру или в искусство идут одни только «неудачники». Бессмысленно разглагольствовать о «человеческом капитале», если школы выставляют на торги, приравнивая их к складам, производственным базам и другому недвижимому и движимому государственному имуществу, которое обязательно должно приносить прибыль», — припечатывает эксперт напоследок.

Ну что, прислушаются ли власти Казахстана к народному голосу? Ведь, на интерактивной карте объектов, подлежащих приватизации, значатся сотни объектов коммунальной собственности, среди которых все еще предостаточно объектов образования по всей стране, предназначенных к продаже в частные руки.

У чиновников много ответственности, но мало полномочий. Все эти проблемы из-за того, что государство не доверяет своим же чиновникам, а те дальше не доверяют населению и бизнесу, которые, в свою очередь, отвечают недоверием государству. Этот гордиев узел может разрубить только государство — оно должно начать доверять своим же чиновникам, дать им свободу действий, делегировать реальные полномочия. Это приведет к тому, что останутся в госслужбе только те, кто готов нести ответственность. Как передает VRK.News со ссылкой на «Exclusive», так считает экономист Олжас Худайбергенов.

— В октябре прошлого года реинкарнировало Агентство по стратегическому планированию и реформам. Первый аналог был создан для реализации Стратегии 2030 и его функции были понятны и логичны. Функции нового агентства до сих пор не ясны, как и ВЭС. Какова Ваша версия, как и для чего нужно это ведомство? Каковы его задачи?

— Существует множество мифов касательно АСПиРа образца 90-х годов. Вначале было просто Агентство по стратегическому планированию (АСП). Дата создания непонятна, да и структура правительства в то время очень часто менялась. В марте 1997 его переподчинили напрямую президенту, добавили функцию по разработке реформ, упразднили высший экономический совет. Также новому ведомству передали в подчинение Комитет статистики и анализа. Правда, уже через год обратно вывели Комстат из подчинения АСПиРу. В 1999 году убрали функцию по разработке реформ, в 2001 году ввели обратно в состав правительства, а через год реорганизовали в Минэкономики. По сути, АСПиР был «реформаторским» лишь два года при Утембаеве. При Келимбетове уже был просто АСП.

Фактически, агентство, ответственное за реформы, само быстро реформировалось, в итоге вернувшись обратно в состав правительства. Фактически те «реформаторские» два года и запомнились всем разными инициативами.

Надо отметить, что в те годы было минимум бюрократии, максимум самостоятельности и скорости принятия решений руководителями госорганов. Этот феномен тоже ассоциировался с АСПиРом, хотя это была общая характеристика системы госуправления того времени. Но в целом, реорганизация АСП в АСПиР и переподчинение президенту диктовалось логикой того, что правительство тонет в «операционке», ну и плюс неправильно правительству самому себя оценивать.

Вообще любая госструктура, и тем более правительство, изначально заточено на устойчивость, стабильность, распределение и закрепление ответственности, а потому наращивает степень регламентации своей деятельности и соразмерную бюрократию. Отсюда и невозможность радикального самореформирования. Поэтому и возникает потребность в передаче функции по разработке реформ новой структуре и переподчинения президенту. За последние 10 лет бюрократия достигла таких масштабов, что реформы стали в принципе невозможными.

Поэтому создание АСПиРа в очередной раз является попыткой растопить лед бюрократии. Тем более, что новый президент хочет реализовать новые реформы. Единственное, здесь играет роль дипломатический опыт нового президента, который действует постепенно, находя баланс между необходимостью кардинальных реформ и сохранением преемственности с уже имеющимся пакетом стратегических документов.

— Несмотря на обилие госпрограмм и стратегий внятной и адекватной стратегии развития у Казахстана по-прежнему нет. Об этом свидетельствуют достаточно противоречивые шаги правительства. Тем более, что после 2019 года стало ясно, что наши госпрограммы устарели еще до того, как были приняты.

— Сейчас в целом документы стали громоздкими, состоящими из большого числа инициатив. Плюс в части терминологии текст документов подгоняется под юридический язык, что приводит к их нечитабельности для простого народа. Для населения госпрограмма является более понятной, если содержит максимум 2-3 основные инициативы, и соответственно, яркие сравнительные образы, которые наглядно показывают, что это даст стране в целом и простым гражданам в частности.

Плюс есть интересный нюанс — система госуправления видит каждую проблему полностью, весь ее масштаб и все ее детали. Причем также было и при Елбасы. Если почитать закрытые служебные документы, то удивляешься, насколько неприкрыто доводится информация о проблемной ситуации в соответствующей отрасли, что показывает высокий уровень экспертизы внутри госсектора. Она значительно выше того, что попадает в инфополе от общественного сектора.

Однако, когда поручают разработать решение, формируют рабочую группу, то изначальное решение, на 100% соответствующее здравому смыслу, начинает искажаться. Во-первых, начинается согласование между госорганами, причем во всех случаях исполнитель решения должен дать свое согласие разработчику с проектом его решения. Понятно, что в бюрократической системе исполнитель пытается выхолостить документ, оттуда и потеря части здравого смысла. Во-вторых, это интересы разных групп или даже политических тяжеловесов, когда решение изменяется так, чтобы не ударить по тяжеловесу, не задеть сильно интересы групп. Как следствие, изначальное решение искажается наполовину.

Наконец, наступает этап исполнения, где исполнитель оказывается в ситуации, когда ему задача поставлена, а ресурсов и полномочий нет. К тому же, надо каждое действие согласовывать, на что времени нет.

В итоге все превращается в формализм, и если даже что-то исполняется, то это в лучшем случае 20-30% от изначально задуманного. В итоге и возникает ощущение, что обилие госпрограмм не приводит к решению проблемы и, тем более, ясности в целом вектора развития страны.

— Допустим, появится некая хорошая страновая стратегия развития. Где гарантия того, что она будет реализована в условиях отсутствия межведомственной координации? Как вы вообще сейчас оцениваете степень управляемости страной?

— На мой взгляд, задачей АСПиР на первый год должно было быть устранение бюрократии через резкое упрощение/улучшение 4 компонентов системы госуправления, а именно стратегическое и бюджетное планирование, госзакупки и госслужба. Без них приступать к дальнейшим реформам нет смысла, так как будет то, что описано выше. И это объективный процесс без какой-либо злонамеренности каждого участника процесса принятия решений.

В целом, сейчас каждый чиновник оказался в ситуации, когда у него слишком большая ответственность, намного больше, чем указано формально, а ресурсов и полномочий мало, причем значительно меньше, чем дано формально. Эта отрицательная разница сильно демотивирует госслужащих, причем чем выше, тем сильнее это проявляется — на высоких уровнях и вовсе непонятно, за что чиновник может быть наказан. Руководители госструктур вынуждены отвечать за показатели, на которые в принципе не могут влиять. Нет понимания, какой риск является значительным, а какой незначительным. Непонятно, за что накажут. И это еще на фоне низкой оплаты труда госслужащих.

Все это приводит к тому, что люди, хорошо понимающие, как устроена госслужба, не хотят туда идти. А если устраиваются, то не видят смысла в ежедневной работе, на которую идут без особого энтузиазма.

Понятно, что это снижает управляемость, и решение здесь простое. Все эти проблемы из-за того, что государство не доверяет своим же чиновникам, а те, как следствие, не доверяют населению и бизнесу, которые, в свою очередь, отвечают недоверием государству.

Этот гордиев узел может разрубить только государство, начав доверять, в первую очередь, своим же чиновникам — надо дать им свободу действий, делегировать реальные полномочия. При этом запретить коллегиальные схемы, а если даже они будут, то признается лишь подпись главного, остальные подписи не имеют значения («правило одной подписи»).

Это приведет к тому, что останутся в госслужбе те, кто готов нести ответственность. Вот им и надо дать хорошую зарплату, полномочия, ресурсы. Интересно, что люди, которые готовы нести ответственность, оперативны в решениях, ценят свое время и чужое, устраняют интриги, да и в целом, способны к командной работе, кооперации, даже если только познакомились. Это совершенно другая атмосфера, которая резко поднимет качество системы госуправления.

— Не кажется ли вам, что проблема госуправления в том, что власть только декларирует либеральную повестку дня, а на самом деле активно продолжает политику государственного капитализма?

— Здесь вопрос содержит некоторый миф, к которому, к сожалению, тяготеет часть экспертной среды. Отсутствие собственной экономической школы приводит к отсталому восприятию идей 20-30 летней давности, причем даже оно искажается до состояния чрезмерной идеализации, когда все цветовое многообразие сужается до монохромного формата.

Во-первых, у нас особо и нет госкапитализма в классическом понимании. Мы больше близки к термину «клановая экономика».

Во-вторых, сейчас все страны следуют модели госкапитализма, просто у всех свой уровень и способ вмешательства в экономику. Кто-то вмешивается прямо (через создание госкомпаний), кто-то косвенно (через госзакупки и регулирование, когда государство действует как крупнейшая корпорация), обставляя контракт условиями, ставящие частную компанию в положение практически идентичное госкомпании. В итоге все «держат строй».

Кстати, избитый тезис, что частник по определению эффективнее госкомпании верен лишь на уровне МСБ. На уровне крупного бизнеса бывает по-разному. Могу сказать, что сейчас ЖССБ или Даму действует оперативнее в своих процессах, чем многие частные банки. Или тот же ЕНПФ дает доходность намного выше, чем все эти частные НПФ за последние 10 лет до закрытия, если не считать отдельные локальные всплески, следовавшие после сильного падения (эффект базы).

Правда, нужно признать, что эти госкомпании, оказывающие услуги населению или МСБ, стали эффективными именно в силу постоянной критики, в ответ на которую приходится постоянно улучшать деятельность. В то же время, госкомпании, которые не оказывают услуги населению или МСБ, обычно неэффективны. Поэтому, в целом, конечно, есть большой список неэффективных госкомпаний, которые желательно отдать в частный сектор.

— Как вы думаете, почему программа приватизации буксует? Не потому ли, что в стране просто нет внутренних инвесторов? Откуда и как они могут появиться на ваш взгляд?

— Здесь есть два нюанса. Во-первых, посмотрим статистику госкомпаний. После массовой приватизации в 90-е годы государство опять начало наращивать их число в начале 2000-х годов, ежегодно создавая тысячи компаний. В 2005 году этот процесс достиг пика в 25 тысяч госкомпаний, который сохранялся до 2019 года. Начиная с прошлого года число госкомпаний сокращается и теперь их осталось «всего» 24 тысячи. Тренд на снижение пошел, причем почти по всем отраслям.

А во-вторых, если вы подразумеваете медленные темпы по крупным госкоманиям, то здесь играет роль совокупность факторов — и бюрократия (пока все подготовительные процедуры завершатся), и кризис, и пандемия (что откладывает продажу на поздний срок из-за риска продешевить), и отсутствие интереса со стороны внешних стратегических инвесторов из стран, которые интересны нам.

Что касается внутренних инвесторов, то их потенциал не реализован как в силу крайне сложного доступа к кредитным ресурсам, так и в силу большого числа неэкономических рисков. Фактически те, кто инвестирует, несмотря на все эти риски, заслуживают большой благодарности и соразмерного хорошего отношения со стороны государства.

— Фонд проблемных кредитов превратился в«братскую могилу» для неэффективных активов. Однако, не секрет, что сейчас идет их активный«распил» по ценам, гораздо ниже рыночных. И нередко они возвращаются к прежним собственникам. Как вы можете прокомментировать этот процесс? Каковы его последствия?

— Так как там все достаточно непрозрачно, поэтому я не владею полной картиной, хотя тоже слышал такие же оценки о происходящем внутри. Причем упоминаются даже имена олигархов, которые в соцсетях себя позиционируют либералами, якобы далекими от сомнительных схем или, как минимум, от всего государственного. Конечно, желательно, чтобы там было все прозрачно, демонстрировались все реальные бенефициары.

– Что вы думаете о запрете на продажу и аренду земли иностранцам, озвученном недавно президентом Токаевым? Насколько он оправдан?

— Это однозначно верное решение. Причем, насколько я вижу, со стороны населения оно получило полное одобрение.

— Все больше людей считают, что никакие экономические реформы уже невозможны без политических реформ. Что вы думаете по этому поводу?

— Да, согласен. Собственно, и сам президент это заявлял не раз. Конечно, люди ждут большей скорости событий, но, однозначно, изменения будут постепенными. Здесь есть некоторая этическая подоплека — все же это Елбасы доверил нынешнему президенту возможность стать преемником. Поэтому будет неправильным, если скорость событий будет подразумевать резкие изменения, сопровождающиеся критическими оценками. В любом случае, это дело чести для него — выдержать все моральные обязательства.

Также есть особенности психологического портрета президента. Нынешний президент — дипломат, и поэтому будет всегда находить золотую середину между необходимостью быстрых перемен и преемственностью. Поэтому вся логика изменений будет подчинена известной фразе «возвысить степь, не принижая горы». Если исходить из долгосрочного результата, то, возможно, это оптимальный подход.

Есть еще интересный нюанс. Протестность в отношении предыдущего президента носит противоречивый характер. Есть, скажем, неконструктивная протестность, но она либо представлена сомнительными персонажами, либо просто не находит пассионарного отклика со стороны широких масс. Хлесткие и язвительные комментарии в соцсетях не в счет — это вряд ли можно отнести к проявлению пассионарности. Но есть и конструктивная протестность. Те, кто открыто и конструктивно демонстрирует свою протестность, считают, что надо «понять и простить». Фактически сторонники конструктивной протестности предлагают не ворошить прошлое и смотреть в будущее, считая, что такой формат позволит ускорить политические реформы. Это более взрослый неэмоциональный подход.

Я ранее говорил, что Токаев сознательно идет по сценарию «взрослых» стран, который предполагает сохранение положительного образа предшественника. Поэтому какие бы изменения ни были, всегда будет подчеркиваться уважительное отношение нынешнего президента по отношению к предшественнику.

Как в свое врем Дэн Сяопин нашел формулу в отношении Мао Цзедуна, «Его заслуги занимают главное, а ошибки — второстепенное место». Легкое признание Дэном Сяопином ошибок предшественника из принципа не идеальности каждого человека и акцентирование на заслугах сочеталось с постепенными политическими реформами. Это не только позволило без эксцессов реализовать политические реформы, но также создало культуру преемственности.

К тому же, при такой культуре идеологическая машина создает для будущих поколений серию образов идеальных правителей прошлого, на которые действующим правителям придется равняться. Собственно, если смотреть с высоты истории, то от ушедших правителей нужен лишь тот образ, который формирует в населении уверенность и высокую самооценку.

В этом контексте имеет смысл осветить более подробно всю цепочку правителей, начиная с Казахского ханства, начиная с Керея и Жанибека. У каждого правителя были свои положительные стороны, на что и надо акцентировать. Были вовсе очень мудрые правители, которые сыграли ключевую роль в трудные для страны времена, например, Аблайхан, либо те, которые отличались исключительным аскетизмом и простотой, например, тот же Кунаев. Людям нужны положительные образы, на которые хочется равняться.

— Нужна ли нам более радикальная перестройка страны, а именно коренная реформа местного самоуправления? Нужна ли нам управляемая децентрализация? Возможно ли в ее рамках более широкое вовлечение общества в решение проблем своих регионов? Решит ли эту задачу выборность акимов? Готовы ли мы к ней?

– Выборность сельских акимов — это, по сути, пилотный проект, на котором тестируют все нюансы выборности, чтобы потом реализовать выборность на более высоких уровнях. Пока мне трудно сказать, как пройдет эксперимент, насколько кандидатам в селах удастся политическую конкуренцию не перевести в русло межличностного конфликта. Но, если большинство это сможет, то это будет проявлением зрелости нации.

В целом, я сам сторонник того, чтобы давать больше операционной свободы руководителям регионов в экономических и социальных вопросах. Центр не может тотально контролировать все вопросы. Руководитель не выдержит, если все вопросы замкнет на себе даже на уровне одной госкомпании.

Особенно это будет очевидно в случае правильных реформ, которые неизбежно приведут к росту иммиграции наряду с естественным ростом населения. И чем больше население, тем большее делегирование полномочий и децентрализация будут необходимы.

День благодарности с 2016 года в Казахстане ежегодно отмечается в первый день весны. Это задекларировано в указе №173, который подписал Нурсултан Абишевич Назарбаев. В 2021-м казахстанцы в пятый раз отметят торжество, которое нацелено напомнить молодому поколению о сохраненном страной суверенитете. Отмечая День благодарности, Казахстан раскрывается как гостеприимное государство, которое в трудные времена приняло миллионы переселенцев. Девятая по территории страна в мире в 30-х, 40-х и 90-х гг. ХХ века испытала немало трудностей.

Тем не менее, как пишет VRK.News, на празднование этого дня ежегодно выделялись и выделяются десятки миллионов тенге.

Форумы за казенный счет

Вот какие финансовые выкладки на этот счет выложили в телеграм-канале ProTenge:

• 2017 год, форум «День благодарности «Қазақ халқына мың алғыс» — 16 800 000 тенге;
• 2018 год, фестиваль ко Дню благодарности «Мың алғыс» — 26 428 571 тенге и 43 тиына;
• 2019 год, форум «Алғыс айту күні» — «День благодарности» — 9 880 000 тенге;
• 2020 год, форум, посвященный Дню благодарности — 12 138 800 тенге;
• 2021 год, форум в честь Дня благодарности — 3 468 000 тенге.

Прибавьте к этим миллионам еще мероприятия, что проводят локально в регионах и у вас будет представление о том, как дорог вам День благодарности.

Согласно благой задумке властей, День благодарности учит людей толерантности, умению общаться с представителями другой национальности, любить и уважать ту страну, откуда родом, свои национальные корни. Однако, не лучше ли в День благодарности работать на своем рабочем месте, а не словоблудить на деньги налогоплательщиков?

Показательно, что только в этот год столичный форум прошел на втрое меньшие средства, чем обычно. Дай Бог, чтобы и другие мероприятия также ужались в бюджетах. Видимо, и пандемия тут весьма кстати пришлась, поскольку все больше мероприятий проходят онлайн. Пожалуй, большая часть урезанного в 2021 году праздничного бюджета приходится на разного рода частные киноконцертные залы и эвент-площадки, которые больше всего пострадали от кризиса, связанного с распространением коронавирусной инфекции.

Ежегодный пиар по 50 миллиардов тенге

Пора уже завязывать и с бесконечными пиар-акциями, а заниматься благотворительностью на ежедневной системной основе, буднично, без особых огласок. Ну, а если уже прямо не терпится поведать всему миру о своих добрых делах, то бесплатные соцсети к вашим услугам!

Плюс есть госСМИ, которые оказывают услуги пиара на деньги госзаказа.

С другой стороны, наверняка изрядная часть этих расходов (особенно в регионах через местные управления внутренней политики (УВП) связана с тратами на информирование о проведенных мероприятиях в СМИ. Кроме контрактов с УВП, поступление денежных средств в карманы-масс-медиа идет и через другие госучреждения, стоит только поизучать проведенные тендеры на соответствующую тематику.

И тут надо заметить, что зачастую происходит дублирование расходов на тот же пиар — многие СМИ получают выигрывают госзаказ как у местных региональных УВП, так и на республиканском уровне. И это явление уже настолько устаканившееся в государственной бюджетной практике, что мало кто из государственных экономистов обращает внимание на эту статью расходов, по которой деньги просто реками-океанами льются.

Так, в 2019 году на государственный информационный заказ Казахстан выделил 49 миллиардов тенге. При этом, две трети от общей суммы получили АО РТРК «Казахстан» и АО «Агентство «Хабар». Деньги выделяются прямым траншем, конкурсов нет.

Как пишет, к примеру, «Уральская неделя», большую часть финансирования получает АО «РТРК «Казахстан» (в корпорацию входят национальный телеканал «Qazaqstan», телеканалы «Qazsport», «Balapan», «Tamasha TV», «Казахское радио», радио «Shalqar», Радио «Astana», радио «Classic» и региональные телерадиокомпании) — около 21 миллиарда тенге. При этом прибыль «РТРК «Казахстан», по данным gr5.gosreestr.kz, с 2014 по 2018 варьировалась от 54 до 89 миллионов тенге. Грубо говоря, прибыли практически нет.

В корпорацию «Казахстан» также входит дочернее предприятие «Агентство телевизионных новостей». По данным аудиторских отчетов за последние два года, работает в этом агентстве один человек. Но этому агентству принадлежит ТОО «Евразия + ОРТ», которое управляет телевизионным каналом «Первый канал «Евразия».

Второй по количеству полученных денег стоит корпорация АО «Агентство «Хабар», которой принадлежит телеканал «Хабар» — около 15 миллиардов тенге.

А вот уже на следующие четыре года — 2020, 2021, 2022 и 2023 — на проведение той же самой государственной информационной политики государство потратит почти 218 миллиардов тенге, это свыше полумиллиарда долларов! И это только из республиканского бюджета.

Так, расходы по бюджетной программе («Проведение государственной информационной политики») на эти четыре года делятся примерно по 50 с лишним миллиардов тенге: 2020 год — 50 миллиардов тенге, 2021 — почти 57 миллиардов тенге, 2022 — 53 миллиарда тенге, 2023 — 58 миллиардов тенге. В сумме они и составляют 218 миллиардов тенге. Более подробно об этих расходах можно узнать в приложении к Закону Республики Казахстан от 2 декабря 2020 года № 379-VІ ЗРК «О республиканском бюджете на 2021-2023 годы», который начал действовать с 21 января 2021 года.

Согласно официальным комментариям к закону, «расходы направлены на информационное обеспечение социального и экономического развития и конкурентоспособности Республики Казахстан в целях повышения эффективности государства в проводимой информационной политике».

Кстати, о других статьях расходов республиканского бюджета мы писали в материале «Госаппарат Казахстана обходится в 1,2 миллиарда долларов в год — на что тратится казна».

Настала пора конкретных дел

Но вернемся к прошедшему Дню благодарности.

Отметим, что бюджетным разработчикам стоит все же брать на заметку бесплатный формат онлайн-обращений. Ведь именно таким образом сказали свое благородное «спасибо» те же Нурсултан Назарбаев, Касым-Жомарт Токаев и Бакытжан Сагинтаев. Каждый через свой сайт или Instagram. И ничего, все СМИ распиарили. И не думаем, что госСМИ не стали бы писать и показывать эти онлайн-обращения, если бы у них не было соответствующего выигранного конкурсного лота госзаказа.

Вот, к примеру, появился же в одном из государственных СМИ весьма нестандартный проект, посвященный 30-летию независимости Казахстана. Да и к тому же Дню благодарности в этом проекте вышли, среди прочих, достаточно интересные материалы.

И поймите правильно, народ устал от славословий и масштабных проектов. Просто деньги нужно выделять тем же госСМИ, беря на вооружение отработанные западные грантовые технологии, когда во главу угла ставится не масштаб, чрезмерная регламентированность и тематическая детализация госзаказа, а результат и эффективность малых и сетевых проектов. В нашем случае, вместо бесконечных и набивших оскомину форумов можно делать гораздо больше живых и читабельных материалов о жизни конкретных людей, об их конкретных проблемах и достижениях. Надо больше писать про сам народ, про то как он живет, чем питается, чем дышит, а не пиарить мнения о народе.

Аргын Досов, VRK.News

Эта скандальная статья советского классика Максима Горького вышла в 1922 году в Берлине. Ее не издавали в России ни до, ни после войны, ни в перестройку, — вообще никогда. Просто не издавали и все тут. Быть может, как раз потому, что именно в этом своем сочинении Горький говорит о сути революции откровеннее, чем где-либо еще, и чем это позволяли себе его товарищи-большевики. Он живописует варварство и отсталость крестьянской массы того времени.

Однако, судя по последним событиям прошлого пандемического года, когда в Казахстане люди легко верят фейковым новостям о распространяемых с самолетов заразе и конспиративным теориям, легко поддерживают не отличающегося образованностью бойца ММА Куата Хамитова, который является выходцем из простого, так сказать, народа и который буквально вчера ничтоже сумняшеся объявил о создании своей политической партии... Становится, знаете, тревожно — не скатились ли мы, современное казахстанское общество, не погрузились ли окончательно в ту же степень полудикости и необразованной дремучей деревенщины, которая царила в начале XX века в России? Судить читателям.

Итак, агентство VRK.News предлагает вашему вниманию отрывки из малоизвестной статьи Максима Горького «О русском крестьянстве»

Факты жестокости крестьянства

<...> Если б факты жестокости являлись выражением извращенной психологии единиц — о них можно было не говорить, в этом случае они материал психиатра, а не бытописателя. Но я имею в виду только коллективные забавы муками человека.

В Сибири крестьяне, выкопав ямы, опускали туда — вниз головой — пленных красноармейцев, оставляя ноги их — до колен — на поверхности земли; потом они постепенно засыпали яму землею, следя по судорогам ног, кто из мучимых окажется выносливее, живучее, кто задохнется позднее других.

Забайкальские казаки учили рубке молодежь свою на пленных.

В Тамбовской губернии коммунистов пригвождали железнодорожными костылями в левую руку и в левую ногу к деревьям на высоте метра над землею и наблюдали, как эти — нарочито неправильно распятые люди — мучаются.

Вскрыв пленному живот, вынимали тонкую кишку и, прибив ее гвоздем к дереву или столбу телеграфа, гоняли человека ударами вокруг дерева, глядя, как из раны выматывается кишка. Раздев пленного офицера донага, сдирали с плеч его куски кожи, в форме погон, а на место звездочек вбивали гвозди; сдирали кожу по линиям портупей и лампасов — эта операция называлась «одеть по форме». Она, несомненно, требовала немало времени и большого искусства.

Творилось еще много подобных гадостей, отвращение не позволяет увеличивать количество описаний этих кровавых забав.

Кто более жесток: белые или красные? Вероятно — одинаково, ведь и те, и другие — русские. Впрочем, на вопрос о степенях жестокости весьма определенно отвечает история: наиболее жесток — наиболее активный...

Думаю, что нигде не бьют женщин так безжалостно и страшно, как в русской деревне, и, вероятно, ни в одной стране нет таких вот пословиц-советов:

«Бей жену обухом, припади да понюхай — дышит? — морочит, еще хочет». «Жена дважды мила бывает: когда в дом ведут, да когда в могилу несут». «На бабу да на скотину суда нет». «Чем больше бабу бьешь, тем щи вкуснее».

Сотни таких афоризмов, — в них заключена веками нажитая мудрость народа, — обращаются в деревне, эти советы слышат, на них воспитываются дети.

Детей бьют тоже очень усердно. Желая ознакомиться с характером преступности населения губерний Московского округа, я просмотрел «Отчеты Московской судебной палаты» за десять лет — 1900—1910 гг. — и был подавлен количеством истязаний детей, а также и других форм преступлений против малолетних. Вообще в России очень любят бить, все равно — кого. «Народная мудрость» считает битого человека весьма ценным: «За битого двух небитых дают, да и то не берут».

Есть даже поговорки, которые считают драку необходимым условием полноты жизни. «Эх, жить весело, да — бить некого».

Своих легче убивать

Я спрашивал активных участников гражданской войны: не чувствуют ли они некоторой неловкости, убивая друг друга?

Нет, не чувствуют.

— У него — ружье, у меня — ружье, значит — мы равные; ничего, побьем друг друга — земля освободится».Однажды я получил на этот вопрос ответ крайне оригинальный, мне дал его солдат европейской войны, ныне он командует значительным отрядом Красной армии.— Внутренняя война — это ничего! А вот междоусобная, против чужих, — трудное дело для души. Я вам, товарищ, прямо скажу: русского бить легче. Народу у нас много, хозяйство у нас плохое; ну, сожгут деревню, — чего она стоит! Она и сама сгорела бы в свой срок. И вообще, это наше внутреннее дело, вроде маневров, для науки, так сказать. А вот когда я в начале той войны попал в Пруссию — Боже, до чего жалко было мне тамошний народ, деревни ихние, города и вообще хозяйство! Какое величественное хозяйство разоряли мы по неизвестной причине. Тошнота!.. Когда меня ранили, так я почти рад был, — до того тяжело смотреть на безобразие жизни.

Это говорил человек, по-своему гуманный, он хорошо относится к своим солдатам, они, видимо, уважают и даже любят его, и он любит свое военное дело...

Миф религиозности крестьянства

Существует мнение, что русский крестьянин как-то особенно глубоко религиозен. Я никогда не чувствовал этого, хотя, кажется, достаточно внимательно наблюдал духовную жизнь народа. Я думаю, что человек безграмотный и не привыкший мыслить не может быть истинным теистом или атеистом и что путь к твердой, глубокой вере лежит через пустыню неверия.

Беседуя с верующими крестьянами, присматриваясь к жизни различных сект, я видел прежде всего органическое, слепое недоверие к поискам мысли, к ее работе, наблюдал умонастроение, которое следует назвать скептицизмом невежества.

В стремлении сектантов обособиться, отойти в сторону от государственной церковной организации мною всегда чувствовалось отрицательное отношение не только к обрядам и — всего меньше — к догматам, а вообще к строю государственной и городской жизни. В этом отрицании я не могу уловить какой-либо оригинальной идеи, признаков творческой мысли, искания новых путей духа. Это просто пассивное и бесплодное отрицание явлений и событий, связей и значений которых мысль, развитая слабо, не может понять.

Мне кажется, что революция вполне определенно доказала ошибочность убеждения в глубокой религиозности крестьянства в России. Я не считаю значительными факты устройства в сельских церквах театров и клубов, хотя это делалось — иногда — не потому, что не было помещения, более удобного для театра, а — с явной целью демонстрировать свободомыслие. Наблюдалось и более грубое кощунственное отношение ко храму, — его можно объяснить враждой к «попам», желанием оскорбить священника, а порою дерзким и наивным любопытством юности: что со мною будет, если я оскорблю вот это, всеми чтимое?

Несравненно значительнее такие факты: разрушение глубоко чтимых народом монастырей — древней Киево-Печерской лавры и сыгравшего огромную историческую и религиозную роль Троице-Сергиевского монастыря — не вызвало в крестьянстве ни протестов, ни волнения, — чего уверенно ждали некоторые политики. Как будто эти центры религиозной жизни вдруг утратили свою магическую силу, привлекавшую верующих со всех концов обширной русской земли. А ведь сотни тысяч пудов хлеба, спрятанного от голодной Москвы и Петербурга, деревня защищала с оружием в руках, не щадя своей жизни.

Когда провинциальные советы вскрывали «нетленные», высоко чтимые народом мощи, — народ отнесся и к этим актам совершенно равнодушно, с молчаливым, тупым любопытством. Вскрытие мощей производилось крайне бестактно и часто в очень грубых формах — с активным участием инородцев, иноверцев, с грубым издевательством над чувствами верующих в святость и чудотворную силу мощей. Но — и это не возбудило протестов со стороны людей, которые еще вчера преклонялись перед гробницами «чудотворцев». Я опросил не один десяток очевидцев и участников разоблачения церковного обмана: что чувствовали они, когда перед глазами вместо нетленного и благоухающего тела являлась грубо сделанная кукла или открывались полуистлевшие кости? Одни говорили, что совершилось чудо: святые тела, зная о поругании, затеянном неверами, покинули гробницы свои и скрылись. Другие утверждали, что обман был устроен монахами лишь тогда, когда им стало известно о намерении властей уничтожить мощи: «Они вынули настоящие нетленные мощи и заменили их чучелами».

Так говорят почти одни только представители старой, безграмотной деревни. Более молодые и грамотные крестьяне признают, конечно, что обман был, и говорят:

— Это хорошо сделано, — одним обманом меньше.

Но затем у них являются такие мысли, — я воспроизвожу их буквально, как они записаны мною.

— Теперь, когда монастырские фокусы открыты, — докторов надо пощупать и разных ученых — их дела открыть народу.

Нужно было долго убеждать моего собеседника, чтобы он объяснил смысл своих слов. Несколько смущаясь, он сказал:

— Конечно, вы не верите в это... А говорят, что теперь можно отравить ветер ядом и — конец всему живущему, и человеку, и скоту. Теперь — все озлобились, жалости ни в ком нет...

Другой крестьянин, член уездного совета, называющий себя коммунистом, еще более углубил эту тревожную мысль.

— Нам никаких чудес не надо. Мы желаем жить при ясном свете, без опасений, без страха. А чудес затеяно — много. Решили провести электрический свет по деревням, говорят: пожаров меньше будет. Это — хорошо, дай Бог! Только как бы ошибок не делали, поверните какой-нибудь винтик не в ту сторону и — вся деревня вспыхнула огнем. Видите, чего опасно? К этому скажу: городской народ — хитер, а деревня дура, обмануть ее легко. А тут — затеяно большое дело. Солдаты сказывали, что на войне и электрическим светом целые полки убивали.

Я постарался рассеять страх Калибана — и услышал от него разумные слова:

— Один все знает, а другой — ничего; в этом и начало всякого горя. Как я могу врать, ежели ничего не знаю?

Жалобы деревни на свою темноту раздаются все чаще, звучат все более тревожно. Сибиряк, энергичный парень, организатор партизанского отряда в тылу Колчака, угрюмо говорит:

— Не готов наш народ для событий. Шатается туда и сюда, слеп разумом. Разбили мы отряд колчаковцев, три пулемета отняли, пушечку, обозишко небольшой, людей перебили с полсотни у них, сами потеряли семьдесят одного, сидим, отдыхаем, вдруг ребята мои спрашивают меня: а что, не у Колчака ли правда-то? Не против ли себя идем?* Да и сам я иной день как баран живу — ничего не понимаю. Распря везде! Мне доктор один в Томске — хороший человек — говорил про вас, что вы еще с девятьсот пятого года японцам служите за большие деньги. А один пленный, колчаковский солдат из матросов, раненый, доказывал нам, что Ленин немцам на руку играет. Документы у него были, и доказано в них, что имел Ленин переписку о деньгах с немецкими генералами. Я велел солдата расстрелять, чтобы он народ не смущал, — а все-таки долго на душе неспокойно было. Ничего толком не знаешь — кому верить? Все против всех. И себе верить боязно.

Срезать с земли всех образованных

Немало бесед вел я с крестьянами на разные темы и, в общем, они вызвали у меня тяжелое впечатление: люди много видят, но — до отчаяния мало понимают. В частности, беседы о мощах показали мне, что вскрытый обман церкви усилил подозрительное и недоверчивое отношение деревни к городу. Не к духовенству, не к власти, а именно к городу как сложной организации хитрых людей, которые живут трудом и хлебом деревни, делают множество бесполезных крестьянину вещей, всячески стремятся обмануть его и ловко обманывают.

Работая в комиссии по ликвидации безграмотности, я беседовал однажды с группой подгородних петербургских крестьян на тему об успехах науки и техники.

— Так, — сказал один слушатель, бородатый красавец, — по воздуху галками научились летать, под водой щуками плаваем, а на земле жить не умеем. Сначала-то на земле надо бы твердо устроиться, а на воздух — после. И денег бы не тратить на эти забавки!

Другой сердито добавил:

— Пользы нам от фокусов этих нет, а расход большой и людьми, и деньгами. Мне подковы надо, топор, у меня гвоздей нет, а вы тут на улицах памятники ставите — баловство это!

— Ребятишек одеть не во что, а у вас везде флаги болтаются...

И в заключение, после длительной, жестокой критики городских «забавок», бородатый мужик сказал, вздыхая:

— Если бы революцию мы сами делали, — давно бы на земле тихо стало и порядок был бы...

Иногда отношение к горожанам выражается в такой простой, но радикальной форме:

— Срезать надо с земли всех образованных, тогда нам, дуракам, легко жить будет, а то — замаяли вы нас!

Издевательства над голодными горожанами

В 1919 году милейший деревенский житель спокойно разул, раздел и вообще обобрал горожанина, выманивая у него на хлеб и картофель все, что нужно и не нужно деревне.

Не хочется говорить о грубо насмешливом, мстительном издевательстве, которым деревня встречала голодных людей города.

Всегда выигрывая на обмане, крестьяне — в большинстве — старались и умели придать обману унизительный характер милостыни, которую они нехотя дают барину, «прожившемуся на революции». Замечено было, что к рабочему относились не то чтобы человечнее, но осторожнее. Вероятно, осторожность эта объясняется анекдотическим советом одного крестьянина другому:

— Ты с ним осторожнее, он, говорят, где-то Совдеп держал.

Интеллигент почти неизбежно подвергался моральному истязанию. Например: установив после долгого спора точные условия обмена, мужик или баба равнодушно говорили человеку, у которого дома дети в цинге:

— Нет, иди с Богом. Раздумали мы, не дадим картофеля...

Когда человек говорил, что слишком долго приходится ждать, он получал в ответ злопамятные слова:

— Мы — бывало, ваших милостей еще больше ждали.

Да, чем другим, а великодушием русский крестьянин не отличается. Про него можно сказать, что он не злопамятен: он не помнит зла, творимого им самим, да, кстати, не помнит и добра, содеянного в его пользу другим.

Один инженер, возмущенный отношением крестьян к группе городских жителей, которые приплелись в деревню под осенним дождем и долго не могли найти места, где бы обсушиться и отдохнуть, — инженер, работавший в этой деревне на торфу, сказал крестьянам речь о заслугах интеллигенции в истории политического освобождения народа. Он получил из уст русоволосого, голубоглазого славянина сухой ответ:

— Читали мы, что действительно ваши довольно пострадали за политику, только ведь это вами же и писано. И вы по своей воле на революцию шли, а не по найму от нас, — значит, мы за горе ваше не отвечаем — за все Бог с вами рассчитается...

Я не привел бы этих слов, если бы не считал их типичными — в различных сочетаниях я лично слышал их десятки раз.

Но необходимо отметить, что унижение хитроумного горожанина перед деревней имело для нее очень серьезное и поучительное значение: деревня хорошо поняла зависимость города от нее, до этого момента она чувствовала только свою зависимость от города.

В России — небывалый, ужасающий голод, он убивает десятки тысяч людей, убьет миллионы. Эта драма возбуждает сострадание даже у людей, относящихся враждебно к России, стране, где, по словам одной американки, «всегда холера или революция». Как относится к этой драме русский, сравнительно пока еще сытый, крестьянин?

— «Не плачут в Рязани о Псковском неурожае», — отвечает он на этот вопрос старинной пословицей.

— «Люди мрут — нам дороги трут», — сказал мне старик новгородец, а его сын, красавец, курсант военной школы, развил мысль отца так:

— Несчастье — большое, и народу вымрет — много. Но — кто вымрет? Слабые, трепанные жизнью; тем, кто жив останется, в пять раз легче будет.

Вот голос подлинного русского крестьянина, которому принадлежит будущее. Человек этого типа рассуждает спокойно и весьма цинично, он чувствует свою силу, свое значение.

— С мужиком — не совладаешь, — говорит он. — Мужик теперь понял: в чьей руке хлеб, в той и власть, и сила.

Это говорит крестьянин, который встретил политику национализации сокращением посевов как раз настолько, чтобы оставить городское население без хлеба и не дать власти ни зерна на вывоз за границу.

Максим Горький, «О русском крестьянстве», Берлин, 1922 год

Интроспекция — наблюдение человека за собственными идеями и состояниями — на протяжении столетий была одним из важнейших методов в философии. Этим летом Московский центр исследования сознания при философском факультете МГУ провел летнюю онлайн-школу «Сознание и интроспекция» под руководством австралийского аналитического философа Дэниэла Столджара. Корреспондентка встретилась в зуме с деканом философского факультета МГУ Владимиром Мироновым и обсудила с ним идеи интроспекции, диалога культур, а также актуальные проблемы академической политики.

Философия во взаимодействии с обществом

— Как вы смотрите на взаимосвязь между академией, философией и обществом? Философия — должна быть башней из слоновой кости или же должна быть социально включенной?

— Конечно, философия должна быть включенной в общество, так как она, по выражению К. Маркса «душа культуры» или «квинтэссенция своего времени». Что это значит? Философия не может замыкаться в самой себе, в узком профессиональном кругу, ибо она касается каждого (К. Ясперс). Легко найти общее внутри узкого профессионального сообщества, но ведь одна из задач философии — объяснить общество, если хотите, сделать его лучше. Представьте: мы с вами спорим об этических проблемах, и мы оба философы. Мы поймем друг друга, хотя, быть может, и не сможем найти общий язык; мы выделим этические идеи, которым человечество должно следовать, но сможем ли мы это довести до сознания любого человека?

Читайте в тему: Единую нацию «создают» в Казахстане. Но ингридиент забыли

Я на лекции привожу такой пример. Вы пошли покурить на лестничную площадку, выходит ваш сосед и говорит: «Вася, с завтрашнего дня ты должен жить так». И перечисляет 10 заповедей, напоминающих библейские. Понятно, что вы его пошлете куда-нибудь, в лучшем случае обратно в его квартиру. С какой стати я должен следовать? А вот когда вам скажут, что эти принципы изложены в виде заповедей в Библии, это приобретает иной смысл и ценность.

Когда Кант формулирует этические принципы, он ведь выступает не только и не столько от своего имени, а утверждает, что бытие так устроено: «если хочешь того-то — действуй так-то». Это означает, что даже очень сложные философские рефлексии мы должны уметь выносить на уровень обыденного сознания.

Это большая сложность для философии, так как в отличие от науки, философия не может дистанцироваться от обыденного сознания, и, более того, обыденное сознание — один из источников философии.

Поэтому, если философ, например, рассуждает о принципах бытия, нравственности и пр., он должен это доводить до общественного сознания, а значит, выходить за рамки чисто кабинетной философии. Именно в такие моменты философия становится актуальной для общества, то есть «философией современного мира». Именно в этом качестве она затребована обществом, проникая «в салоны, в дом священника, в редакции газет, в королевские приемные, в сердца современников — в обуревающие их чувства любви и ненависти». Конечно, здесь возникает проблема некоторого упрощения философских идей. Но в этом заключается и талант философа. На самом деле очень просто говорить сложно, даже о простых вещах. И очень трудно говорить просто о вещах сложных. Для этого нужен особый талант, и это не каждый может, в том числе и из профессиональных философов. Кстати, К. Марксу, когда он это писал, было чуть более 20 лет, что разрушает еще один стереотип о том, что мудрость приходит с годами.

Читайте в тему:Три оправдания Аймагамбетова и три возражения министру образования Казахстана

Как сохранить и не упростить философию и не превратить ее только в лекции в пивных, как сегодня модно (наши коллеги тоже читают лекции там) — это очень серьезная проблема.

Гегель говорил, что философия делает ясным то, что было смутным в мифе. Цель философии — разъяснять, а не запутывать. Сегодня доминирует некая мода, которую можно выразить следующим образом: если я истинный философ, то меня должно быть трудно понимать обычному человеку. Значит, чем меньшее количество людей меня понимает, тем в большей степени я философ. Правда, в этом случае идеальной является ситуация, когда такой философ и себя не понимает перед зеркалом, но это уже сфера скорее психиатрии.

Академия не как социальный институт, а как некое коммуникационное смысловое пространство академической науки — место для дискуссий. Это не место для упрощения мыслей, но в тоже время это подготовка почвы для их реализации в обществе. Это своеобразное экспертное сообщество. Но оно же работает не на себя, а для всего общества в целом. Соответственно, высказать результаты своей рефлексии надо, в том числе таким образом, чтобы это было доступно обществу, публике, если хотите. Экспертное мнение — это не просто совокупность различных точек зрения исследователей, но некий выверенный вывод, сопряженный с познанием истинного положения дел. Он не должен обязательно совпадать с господствующей властной позицией и может ей противоречить.

Кстати говоря, я могу привести пример реального варианта создания такого научно-исследовательского коммуникационного пространства. У нас на факультете функционирует «Центр исследования сознания». Он как раз вносит существенный вклад в исследование классических философских проблем, таких как сознание-тело, свобода воли, тождество личности. Им организуется активная дискуссия по этим вопросам на международном уровне, приглашаются ведущие иностранные специалисты и выпускается собственная серия книг. Только за последние годы у нас на факультете выступили крупнейшие философы и признанные эксперты в своей области, такие как Дэниел Деннет, Дэвид Чалмерс, Патриция Черчленд, Дерк Перебум, Джесси Принц, Николас Хамфри, Джон Фишер, Джон Сёрл, Тимоти Уильямсон, Дэниел Столяр. Оригинально организовано даже руководство этого центра, в котором три содиректора. Это зав. кафедрой истории зарубежной философии, д.ф.н., проф. Вадим Валерьевич Васильев, который сам по себе занимает синтетическую позицию в понимании философии и широко популяризирующий ее. Это д.ф.н., проф. Дмитрий Борисович Волков. Очень интересный ученый, но главное — чрезвычайно активный человек, который организует те самые лекции и встречи с западными философами.

Читайте в тему:Поборы в школах Казахстана. Разбор нескончаемой эпопеи. Видео

И, наконец, наш американский коллега, безмерно любящий Россию проф. Роберт Хауэлл, который также обеспечивают данную коммуникацию. Это очень демократическая по организации структура, в работу которой втянуто много наших молодых и талантливых ученых. Они имеют свой подкаст, свой ютуб-канал, постоянно организуют летние школы с участием представителей других стран. Например, этим летом была проведена научная школа для молодых ученых «Сознание и интроспекция», в которой приняли участие представители Австралии, России, США и Швеции.

— Закрытость языка может быть определенной формой самозащиты, например, многие пытались в советское время сделать свой язык герметичным, чтобы избежать идеологической цензуры. Она может происходить и от недопонимания себя, и от страха перед рискованными, на взгляд автора, интерпретациями его идей. В последний год возобновилась дискуссия о разделении академии и общественной жизни — например, в связи с публичными скандалами в ВШЭ, в которых одна сторона отстаивает позиции политизированности, а другая полного нейтралитета. Что вы думаете об этом?

— Мы сейчас с супругой работаем над статьей, которая называется приблизительно «язык власти или власть языка». Там речь как раз пойдет о том, что та или иная система власти формирует или деформирует язык, вводя необходимую систему понятий, причем в данном случае как раз на самом широком уровне. Эту проблему, например, затрагивал Виктор Клемперер, анализируя изменения языка в нацистской Германии. Язык не просто форма самозащиты, но средство определения границ того самого смыслового пространства, в котором потом существует человек. Это пространство неоднородно и зависит в том числе от социокультурных обстоятельств. Одновременно, как вы правильно отметили в своем вопросе, язык может выступать и формой самозащиты, опять же создавая локальное смысловое пространство для входящих в него. При этом можно было использовать те же самые слова, но они приобретали иное значение.

Именно язык часто помогал оставаться человекувнутренне свободным внутри самого жесткого тоталитарного режима.

Что не противоречит и обратному, когда индивид остается абсолютно несвободным внутри самой оголтелой демократии, например, в условиях нынешней борьбы за политкорректность и выстраивания системы, когда политкорректность становится орудием давления на личность, что, по сути, и есть выражение тоталитаризма.

О проблеме соотношения академической (научной) и общественной жизни. Вы знаете, я сейчас скажу непривычную вещь. Я как преподаватель, который начал работать в университете в конце 70-х годов уже прошлого века в условиях вроде бы жесткого идеологического режима и эпохи застоя, в определенном смысле чувствую себя сегодня менее свободным в изъявлении своей позиции. В ушедший период у меня была большая степень внутренней свободы, которую я мог проявить, общаясь со студентами на семинарах и лекциях за счет создания доверительной атмосферы, между нами.

Понятно, что были некоторые внешние ограничения, но никто особо не вмешивался в содержание твоих занятий. Со стороны студентов бывали, конечно, исключения, когда информация о семинаре в виде «идеологической жалобы» доходила до парткома, но в целом со студентами выстраивалось своеобразное интимное пространство. Ты говорил с ними откровенно о том, что думаешь, в том числе и оценивая жизнь страны, раскрывался перед ними, а они также отвечали доверием и принятием этих «правил игры». Часто на семинарах я мог высказывать мысли, которые не мог более сказать никому, не ожидая от студентов подвоха и провокаций.

Читайте в тему: Люди уезжают из Казахстана от постоянного вранья — эксперт ответил Назарбаеву

А вот сегодня мы оказались в удивительной ситуации, когда благодаря развитию медийных средств (смартфонов и пр.), любое твое высказывание может быть зафиксировано и непредсказуемо выставлено для более общего обозрения, например в социальных сетях. Более того, этим начинают манипулировать, вырывая фрагменты твоих высказываний из общего контекста, иногда ради безобидной шутки, как, например, сборник цитат из лекций во «ВКонтакте», до серьезных провокаций. Причем никто из студентов не спрашивает у преподавателя, а согласен ли он на такую демонстрацию. В результате я вынужден отказываться от той самой интимности, ибо это может быть использовано против меня. И это не отдельный случай, он характерен не только для нашей страны, когда осуществляется буквально «травля» преподавателей под тем или иным предлогом, в том числе и по соображениям ложно трактуемой политкорректности.

Я, кстати говоря, вообще против излишнего распространения трансляционных средств, например, при той же защите диссертаций. Это моя позиция. Ибо понятно, что человек знающий, что его транслируют, всегда будет несколько корректировать свои мысли, особенно если речь идет о защите по общественным и прежде всего политическим наукам. Если исследователь защищает диссертацию по политологии, которая связана, например, с критикой власти, а он живет в этом обществе — понятно, что он очень серьезно будет корректировать свои тезисы, зная, что его записывают и транслируют, более того, возникает проблема давления. Откуда пошла такая тяга, тоже понятна. От низкого качества некоторых диссертаций. Но нельзя из-за этих случаев не доверять всему научному сообществу.

Задолго до распространения движения Black Lives Matter в университетах начались кампании обвинения преподавателей, например, за то, что, читая историю философию, они игнорируют женщин или не упоминают темнокожих философов. Причем часто инициаторами таких компаний вступают именно студенты.

Читайте в тему:Мрак необразованности царит в Казахстане не из-за министров — ответ второго эксперта

В Германии были случаи, когда преподавателя фактически снимали с лекций за то, что он рассказывал о философе, для которого были характерны излишне правые взгляды, и лектора стали обвинять в фашизме. Сейчас дошло до обвинений, например, Д. Юма и И. Канта в расистских взглядах.

Я даже иронично сказал своему заведующему кафедрой истории философии В. В. Васильеву, который как раз очень любит философию Д. Юма и является автором огромной монографии о нем, что пора уже защищать философа. Кстати, они вроде организовывают круглый стол по данной проблеме в Институте философии.

У нас этот процесс также происходит. И что любопытно, опять же через язык, когда начинают внедряться понятия типа «авторка» вместо автор, «докторка» вместо доктор уже по гендерным соображениям. Ректор (правильнее теперь сказать ректорша) университета в Дрездене видит в этом процессе вообще главную задачу университета. У нас это тоже набирает обороты.

Я участвовал в дискуссии, когда один из ее инициаторов утверждал, что студенты должны определять, кто им читает лекции. То есть, во главу угла ставится не знание или профессионализм, а, скажем так, оценка, в том числе и политических взглядов преподавателей. Более того, он доходил до того, что в университетах должны быть созданы некие небольшие организации или комиссии, которые определяют возможность привлечения или отстранения преподавателей.

Я ему тогда сказал, а не напоминает ли это вам некие современные «парткомы».

Например, он считал, что в нашем университете не имеет права читать лекции преподаватель N, поскольку у него слишком правые взгляды. Я ему тогда на это ответил, что, получается, если бы к нам пришел Хайдеггер, мы тоже должны были бы ему запретить читатель лекции по известным соображениям. Но ведь если преподаватель излагает материал, например, по истории философии и является специалистом в этой сфере, причем здесь его политические взгляды.

Читать могут все компетентные люди. Иное дело, что должно быть сформировано и свободное пространство обсуждения тех или иных научных взглядов.

Это проблема внутренней университетской свободы, а как раз политике не место в аудитории как для студентов, так и для преподавателей, как говорил М. Вебер. Поэтому политические взгляды и идеологические предпочтения не могут навязываться аудитории. Это не значит, что политика не может исследоваться, да еще на гуманитарных факультетах, но она исследуется теоретически как особого типа деятельность, а университет не должен политизироваться.

— При этом политические темы могут быть неразрывно связаны с философскими проблемами и во многих случаях политизация неизбежна. Многие западные университеты оказывается центром в том числе и политической дискуссии.

— Дискуссии о политической деятельности, анализ последней вовсе не является политизацией. Политизация — это привнесение тех или иных политических интересов в образование и науку, что может быть реализовано в предписаниях, о ком преподаватель может говорить в аудитории, а о ком нет по политическим соображениям. В этом случае, например, Ф. Ницше также можно обвинить в фашистских взглядах, и это делалось с целью обвинить и запретить его упоминание в курсе истории философии. Политическая дискуссия как выражение разных позиций может иметь место в университете, и это нормально, но это не должно переходить в политическую деятельность. Для реализации своих политических амбиций есть другие места. Но здесь еще специфическая проблема характерная для нашей страны.

У нас иногда гипертрофированно смещена ответственность университета за своего студента. Например, в Германии если вы вышли из университета — университет за вас никакой ответственности не несет.

Если вы курите наркотики, то попадаете под законы, связанные с этим, если вы нарушаете какие-то правила поведения, вы тоже отвечаете по закону, и это не связано с вашей принадлежностью к университету. У нас, к сожалению, хотя это никоим образом не регламентировано, университет фактически несет ответственность за поведение студента вне своих стен. А учитывая жесткую иерархическую структуру наших университетов, конечным ответственным за всё является ректор, а на факультете декан, которые за некоторые проступки своих студентов могут иметь кучу неприятностей. Это я уж неоднократно испытал на себе как декан философского факультета.

Можно ли сохранить автономию исследователя?

— Cейчас философов пытаются заставить работать в логике эффективности.Насколько для вас имеет смысл говорить об эффективности и производительности философии, о количестве публикаций? Мы знаем, что многие из философов, которые важны для русскоязычной культуры, почти не писали, а предпочитали разговаривать.

— Всё, что происходит с наукометрией, — маразм, безумие и глупость по самым разным компонентам. Начиная с традиционных примеров: у Витгенштейна была всего одна работа, а у Эйнштейна в свое время всего одна публикация — он работником патентного бюро был.

Ясно, что эффективность даже естественных наук не измеряется цитированием и тем более количеством публикаций. Переход на эти наукометрические критерии в качестве эффективности модифицирует научный труд: то есть люди просто научаются отвечать наукометрическим критериям, я уже не говорю о фирмах, где надо платить деньги, которые обещают вам обеспечить высокое цитирование.

У меня, кстати, с наукометрическими показателями всё нормально, поэтому я имею право об этом говорить. Кроме того, это становится и формой политической регуляции. Например, политолога, который сегодня будет критиковать Россию и российское государство, будут публиковать в западных журналах гораздо охотнее. В то же время, если вы занимаетесь как филолог исследованием какого-то редкого наречия в России, где гарантия, что это будет интересно западным ученым?

И, наконец, наносится удар по собственным традициям. У нас всегда высоко оценивались кроме монографий еще и некоторые ежегодники, которые могли издаваться всего несколько раз в год. Сегодня многие из них оказываются вне списка литературы, который принесет вам публикационные баллы. Например, Институт философии РАН издает историко-философский ежегодник, который очень котируется среди философов. Но я помню, каких трудов стоило в свое время включить его в список ВАК (а я почти десять лет был председателем экспертной комиссии по философии, социологии и культурологии) из-за формальных критериев. Хотя для любого философа публикация в этом ежегоднике считалась высшей степенью его профессиональной оценки.

Читайте в тему: Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане — эксперт ответил Назарбаеву

Наш факультет тоже много лет выпускает такие ежегодники, которые для нас очень важны. Но мы, чтобы поднимать культуру наших публикаций, ориентируемся на наукометрические требования, которые чаще всего сводятся к количеству. В одной из своих статей я обозначил этот процесс как «наукометрическое безумие». Наш ректор В. А. Садовничий когда-то правильно сказал, что вместо того, чтобы вкладывать деньги в поднятие наукометрических показателей, лучше было бы потратить их на поддержку наших собственных журналов, в том числе и на их профессиональный перевод и распространение.

Так же, кстати говоря, абсурдна и система рейтингов. В Германии, например, в свое время Гамбургский университет просто отказался в них участвовать. Доходит до смешного и даже грустного. Ив Жэнгра описывает ситуацию, когда до сих пор два немецких университета борются за то, что А. Эйнштейн принадлежит данному университету. Дело в том, что он получил Нобелевскую премию в 1922 году. А лауреат Нобелевской премии приносит баллы в определении рейтинга университета. Однако до войны это был один Берлинский университет. После войны в связи с разделением Германии на две страны образовались два университета. Гумбольдтовский в Восточной части Берлина и Свободный университет в Западной. После объединения Германии они существуют как два отдельных университета. И вот сегодня в связи с рейтингом университеты спорят между собой, хотя к качеству университетского образования данных структур А. Эйнштейн не имеет никакого отношения. Моя позиция, что рейтинг университетов в целом просто невозможен, ибо каждый из них принадлежит своей собственной стране и зависит от культуры данной страны, а значит, и различным образом структурируется. В лучшем случае такие рейтинги объективны лишь для одной конкретной страны. В рейтинги можно играть, конечно, но достаточно на них взглянуть, чтобы понять, кто и по каким соображениям в нем доминирует.

Иначе говоря, цитирование и количество публикаций — это следствие качества научной работы, но не ее прямая цель. Но как это часто происходит на уровне управленческих решений, удобно свести сложные задачи к простым, в частности оценивать работу ученого или преподавателя суммой индикаторов, предписанных к исполнению. Такая упрощенная оценка может адекватно отражать функционирование простой и однородной системы, но наука и образование представляют собой весьма сложные и разнообразные системы. В результате наукометрические показатели начинают рассматриваться как цель сама по себе.

Читайте в тему:Досым Сатпаев: «Яма для Казахстана наполовину выкопана»

Мы как дети радуемся наконец-то увеличивающемуся валу публикаций как удою молока, даже не отдавая отчета, что это не является прямым отражением успехов науки или качества преподавания. Соответственно, количество не может быть главным показателем эффективности научной деятельности.

Научное открытие может быть отражено и в одной работе. Во многом, то же самое относится и к показателям цитируемости. Высокие показатели цитирования не всегда являются показателями качества, скорее как раз чаще цитируют более общепринятые научным сообществом результаты, а не идеи, например, какого-нибудь работника патентного бюро, типа А. Эйнштейна.

В истории полно примеров, когда наиболее важные результаты получаются изначально малоизвестными учеными, а в показателях наукометрических могут лидировать весьма посредственные.

Кроме того, сам принцип цитирования у гуманитариев и естественников несколько отличается. В естественных науках статья — это некий итог проведенного научного исследования обобщающего характера или фиксирующего новые результаты. За этим очень часто стоит целый коллектив ученых. В гуманитарных науках несколько иная ситуация. Научная статья по философии, филологии или истории — это не обязательно изложение новых результатов. В гуманитарном знании текст выступает еще и как как личностная оценка, в которой важное место занимают, например, эмоции. Кроме того, в центре гуманитарных наук всегда стоит человек, будь то его история или настоящее, будь то индивид или общество. А человек — всегда есть представитель собственной культуры, системообразующим фактором которой выступает живой язык. Гуманитарная наука привязана к языку, ибо анализирует в том числе особенности его функционирования.

Есть простое решение поднять цитируемость. Отказаться от использования русского языка. Через десяток лет, поверьте, общая цитируемость повысится, но, к сожалению, вряд ли будет комфортно читать Пушкина в переводе на английский.

Это становится очень удобно для управленческого менеджмента. Простые критерии оценки упрощают принятие решений, в том числе о вкладе ученого или преподавателя в работу и жестких кадровых решений. Например, талантливый преподаватель, который мало пишет научных работ (и это вовсе не нужно для реализации его преподавательского статуса), может не пройти конкурс и быть уволенным. Схожим образом, начинают ранжировать научные и учебные учреждения.

За наукометрической модой стоят более глубинные процессы трансформации современной культуры и таких ее составляющих, как наука и образование. Именно, в связи с этим появляются трактовки медицины или образования как сферы услуг. Наука также начинает трактоваться не как сфера фундаментального исследования, а как некая отрасль технологических приложений. И всё это рассматривается как источник прибыли.

А если это так, то возникает необходимость ранжирования этих источников для того, чтобы дифференцировать выделяемые государственные или частные средства. И здесь удобнее всего применять именно количественные показатели. В результате умственный труд, который всегда обозначался как наиболее свободный, также начинает подчиняться академическому капиталу. Соответственно, это требует вертикального жесткого управления, а для этого проще всего использовать упрощенные показатели, результаты, индикаторы и пр.

Читайте в тему: ЕНТ отменить, латинизацию прекратить, МОН разбить — Данияр Ашимбаев

Ученые и преподаватели превращаются в наемных рабочих, которым можно установить любые параметры для трудовой деятельности, заставив их трудиться более интенсивно, что было предсказано еще К. Марксом.

— Видите ли вы эффективные механизмы противодействия такой псевдорыночной логике, когда пытаются управлять университетом точно так же, как если бы это был завод?

— У меня скорее пессимистический настрой: в стране отсутствует реальное экспертное сообщество. Эксперты у нас назначаются, реформу образования проводили 20 лет назад те же люди, которые сегодня требуют денег на новую реформу образования. Реформа, которая длится более 20 лет, скорее уже контрреформа.

Нужно дать реальную автономию университетам: должны быть ведущие университеты — МГУ, ВШЭ, СпБГУ, — которым нужно разрешить принимать абитуриентов так, как они считают нужным, без всякого ЕГЭ.

Потому что где-то достаточно ЕГЭ, а в бывшие техникумы вообще можно принимать по росту и полу. А где-то человек должен понимать, что, придя в МГУ, ВШЭ, СпБГУ, он должен дополнительно знать что-то еще — это нормально! Это никакая не элитарность, это просто уровень университета.

Пока у нас не будет собственных автономных экспертных университетских сообществ, к слову которых будут прислушиваться госструктуры, — ничего не будет.

— Помимо автономии университета есть еще автономия преподавателя и есть экономические способы управления ей. Повсеместны краткосрочные контракты, институт постоянного контракта почти отсутствует; допустимы ситуации, когда ведущим исследователям, как в ВШЭ, посреди июля вручают постановление о слиянии и сокращении, много таких историй было и в РГГУ, да и не только там. Кроме того, механизмы оплаты труда совершенно непрозрачны, и руководство может манипулировать множеством надбавок. Что вы думаете о распространении такой системы контроля внутри университетской системы России?

— Я не сторонник этой системы, потому что она вытекает из того, что мы обсуждали выше. Если мы с вами наемные работники как преподаватели, то в качестве основного судьи выступает работодатель. Работодатель установит вам критерий в виде нагрузки. Сегодня существует только одно ограничение, что нагрузка преподавателя не должна быть выше 900 часов, а сейчас ее часто трактуют как минимальную.

Необходима автономия университетов и факультетов — за ними должно быть последнее слово. Московский университет часто обвиняют в консерватизме, но у нас автономии осталось гораздо больше, чем во многих университетах. Возникает проблема — а как же должна система работать, а система должна работать через конкурсы. Но мы должны понимать, что конкурсы должны носить реальный характер, мы же понимаем, что ученый совет, который проводит конкурс, это совокупность тех же преподавателей в основном приличного возраста, поскольку они заведуют кафедрами. Нет гарантии, что они эффективно оценят работника, который не очень хорошо работает. Я думаю, что и здесь экспертное мнение гораздо важнее, чем те или иные показатели. Поверьте, внутри факультета мы прекрасно знаем, кто действительно работает, а кто имитирует деятельность.

Читайте в тему:Почему родители делают домашку, а ЕНТ — зло, рассказывает Олег Пак

Поэтому я сторонник того, чтобы выборы были на всех уровнях университета. Я уже декан, стыдно сказать, как долго, — с 1998 года, но у меня всё время были выборы. Конечно, выборы 1998 года и нынешние несколько отличаются. Кстати, и в 1998-м, и через 5 лет, в 2003-м, в выборах участвовал весь коллектив философского факультета, и я этого не боялся. Более того, некоторые мои коллеги из ученого совета говорили — пусть выборы будут только в ученом совете, я говорю — нет, потому что как только выборы ограничиваются ученым советом, есть опасность, что на декана будет оказываться давление со стороны совета при решении тех или иных проблем.

Я за широкий выбор, но демократия должна кончаться там, где кончились выборы. Выбрали человека деканом, ректором, и у него должна присутствовать власть и механизмы ее реализации. Не нравится кому-то, ждите следующих выборов, если это, конечно, не какие-то серьезные нарушения. Руководитель не должен быть заложником демократических процедур, что вот, мы тебя выбрали, давай нам делай — такое тоже бывало. Нужно совместить выборность руководителя и серьезные полномочия для решения задач.

Что касается контрактов — всё, что происходило в ВШЭ, — происходит по всей стране; эти механизмы поменяли не университеты, вопрос к тем, кто принял эти условия. Можно ли этим механизмам противиться, я не знаю, но в нашем университете до сих пор декан избирается на 5 лет, утверждается ректором, так же как и заведующие кафедр. С преподавателями же можно заключить контракт на меньшие сроки в зависимости от того, какие критерии принимаются.

Виктор Антонович занимает такую позицию: критерии эффективности, связанные с наукометрией, имеют право на существование, но последнее слово принадлежит экспертному сообществу, в качестве которого выступает ученый совет факультета и ученый совет университета.

У нас есть случаи, когда у человека есть провалы на том или ином наукометрическом критерии, но при этом он блестящий преподаватель, и мы голосуем за него и заключаем с ним контракт.

— Вы говорите о таком демократическом централизме и достаточно широких полномочиях избранной главы, но мы знаем, что в развитых демократических сообществах политическое присутствует не только на этапе собственно выборов, но и во всем функционировании сообщества. Это отличает демократические общества от обществ, которые пытаются имитировать демократию или воспроизводить власть лидера. Что вы об этом думаете в отношении собственно научного администрирования академического?

— Я в двоякой ситуации, я декан уже 22 года. Круто достаточно, причем всё время избирался. Я сторонник того, чтобы были ограничения по срокам, но при одном условии: это должно соблюдаться для всех, потому что обычно в нашей стране есть правила сменяемости, но кто-то вдруг оказывается не сменяемым — это первое.

Второе — я сторонник даже ограничений возрастных для преподавателей. Я встречался с Гадамером в 1998 году, которому было тогда 98 лет. Он в 65 ушел на пенсию: если у него отнять подростковый возраст, то это еще целая жизнь. Это не значит, что он ушел из университета: он не имел права занимать должностей, но университет его взял, и он работал. Должны быть формы работы с людьми, которые ушли по возрасту. Но это системная и государственная проблема, так как она упирается в размер пенсии, которая, конечно, в нашей стране является достаточно невысокой.

Разумные ограничения должны существовать, а уж насколько они должны различаться по отношению к разным руководителям — лидер кафедры, факультета, университета, страны, — это другой вопрос, но они должны существовать. Мы должны понимать, что мы не сможем работать в этой должности вечно.

Как философы наблюдают за собой?

— Московская конференция исследования сознания посвящена интроспекции, то есть внутреннему наблюдению за своими идеями и состояниями, как философскому методу.Интроспекция в истории философии была универсальным методом или же она появилась в какой-то определенный момент истории?

— Интроспекция как внутреннее наблюдение существовала всегда, и человек всегда понимал, что он не может, рассуждая о мире, обойтись без какого-либо внутреннего взора. Поэтому эта проблема всегда стояла, хотя и не формулировалась в явном виде.

Среди тех, кто ее впервые ввел в явном виде, нужно вспомнить прежде всего Локка с его разделением внутреннего и внешнего опыта. То, что определяет наши чувства и ощущения, либо нашу внутреннюю рефлексию, — он разделил на внутренний опыт и на внешний опыт.

Есть внешний опыт, который мы ощущаем, и есть чувственная рефлексия, которая достигается не совсем понятным образом. Поэтому возникает сложность: пусть мы даже сможем достаточно легко определить, что является внешним воздействием. К примеру, если нас сильно ударить — это внешнее воздействие, которое сразу окажет некое влияние. Но одно и то же внешнее воздействие может вызвать разные опыты!

Читайте в тему:Плагиатный скандал заставил МОН РК использовать только одну систему антиплагиата

Поэтому со времен Локка стали говорить о трудностях этой проблемы. С одной стороны, есть восприятие, которое, как Юм уже позже пишет, можно подразделить на впечатления и идеи, но которое по-разному оказывает влияние на формирование образов в нашем сознании.

Это шаги, которые были связаны с переходом к более современной науке. Здесь также нельзя обойти Канта, который вводит проблему априорной формы чувственности: есть чувства, которые идут к нам через ощущение, условно говоря, простые чувства, а есть априорные формы, которые имеют более сложный характер.

Например, наше сознание так устроено, что мы всегда смотрим на мир сквозь призму пространственно-временных отношений. Возникает проблема — а как же быть с явлениями, где гарантия, что эти априорные формы не искажают сущность объекта.

Можно представить себе субъекта, существо, у которого априорные формы чувственности будут иные или, например, пространство, а время не будет заложено в его сознание, как он будет видеть мир? Наверное, не так, как мы. Например, для нас дальтоник является неким исключением из общего правила. Но представьте обратную ситуацию: большинство людей дальтоники и видят мир соответствующим образом. Что будет исключением? В какие цвета для нас будет окрашен мир? Более того, количество дальтоников достаточно большое. По разным подсчетам — это каждый десятый человек. Возникает вопрос, а каков реальный цвет нашего мира?

Читайте в тему: Школьный регресс: общее образование в Казахстане опустилось ниже плинтуса

Есть красивая фраза у Гегеля: «Сущность нам является, а явление существенно». Когда мы видим какие-то явления, которые до нас доходят, это не значит, что мы видим сущность этого объекта, потому что это явление оборачивается к нам своей одной стороной. Или, как отмечал И. Кант, всегда есть «вещь в себе», которая не всегда явным образом выступает как «вещь для нас». Мы ее видим такой, каковой она нам является, например в зависимости от предметной области или каких-то иных обстоятельств. Отсюда возникает проблема агностицизма: мы на самом деле познаем только то, что нам является.

Если преломить это сквозь призму наук, то окажется, что любой ученый надевает на себя предметные очки, опредмечивая мир. Если я смотрю на человека как физик-механик и мне нужно построить инвалидную коляску, мне достаточно понимать человека как совокупность рычагов, но в то же время я понимаю, что человек к совокупности рычагов не сводится.

Подобными проблемами занимался Декарт и многие другие — но сегодня проблема интроспекции распадается на две большие линии: аналитическую и феноменологическую, которые мы могли бы разделить. Аналитическая линия пытается разделить чувственное на разные составные части, а феноменологическая, рассматривает описание внутреннего опыта как таковое.

— Как, на ваш взгляд, соотносятся аналитическая и феноменологическая линии, являются ли они взаимодополняющими и исследуют нечто разными методами или же они ставят разные вопросы? Есть ли какие-либо ограничения, встроенные в саму методологию этих линий, которые делают каждую из них неполной или каждая из них может претендовать на полноценную философскую программу?

— Вы сказали очень хорошую и важную вещь, ее не все произносят: речь идет о синтетической линии — и здесь я дискутирую с коллегами очень часто.

Разделения философии на аналитическую и феноменологическую, идеализм и материализм, континентальную философию и опять же аналитическую — очень условны, и, учитывая, что некоторые философы живут достаточно долго, у каждого философа мы могли бы проследить смену этих парадигм.

Очень мало философов, которые начинают исследовать что-то с заданной позиции, философ анализирует мир.

Когда изучают философию на первых курсах, говорят, вот, были греческие материалисты, Фалес, например. Но мы же понимаем, что Фалес не был материалистом — у него без нуса («Ума». — Прим. ред.) мир невозможен, поэтому вода для Фалеса — это не вода из-под крана, а некоторый образ, а значит идея.

В этом смысле любой философ идеалист. Мы можем сказать — этот позитивист, а этот экзистенциалист, но мы можем указывать и на то, и на другое: вот Витгенштейн, сложнейшая фигура, с одной стороны, позитивист и сциентист, а с другой — прямо противоположное.

Тем не менее попытаюсь затронуть и проблему различения обеих линий. Натуралистическая установка такова: если мы нечто познаем, надо найти объект, который мы познаем, и, исследуя сам объект, мы поймем специфику познания. Она появляется достаточно рано в философии, и ее оппонентом выступал Эдмунд Гуссерль, с которым связывают феноменологическую традицию. Он выступает с критикой такого подхода, потому что внутри познаваемого образа присчитывание материального оказывается очень сложным.

Поэтому Гуссерль с самого начала предлагает дистанцироваться от реальности, поскольку мы всё равно преломляем всю реальность через наше сознание. У нас есть объекты, есть наше сознание и есть реальность, она внешняя, но мы не можем ее познать, не преломляя через наше сознание. Поэтому вопрос о реальности выносится за скобки.

Гуссерль говорит: давайте мы как философы будем заниматься исключительно феноменом сознания, отсюда — и феноменология. Можно допустить, что феномен сознания не обладает характеристиками реального мира, потому можно его изучать отдельно, выделяя множество актов сознания и исследуя их.

Аналитические философы увлечены современной наукой, нейроисследованиями и пытаются найти место нашему сознанию в природе. Это то, что для феноменолога чуждо, потому что сознание в виде человека присутствует в природе, но сознание — это образование разума.

Когда я еще учился на факультете, нам тогда говорили, что в образах, которые репродуцируются сознанием, нет ни грамма вещества. Да, происходят какие-то нейродинамические процессы, на основании которых возникает образ, но в себе никакой материи он не содержит. А аналитические философы пытаются найти некоторые аналоги в самих материальных процессах.

Чалмерс рассматривает вопрос о том, как ментальные состояния соотносятся с нейронными процессами. Мы можем выделить некоторые ментальные состояния, давайте поищем, какие нейронные процессы им соответствуют. Но я не думаю, что состояния можно свести к этим процессам. У Деннета и Сёрла позиции примерно те же — полемика между ними идет по достаточно узким вопросам.

Сознание для них — некоторое подобие компьютера, а на самом деле, я повторяю, сознание к материи не сводимо. Поэтому как бы мы ни открывали эти нейродинамические зависимости, всё равно эта проблема будет оставаться, и это притом, что мы всё время рассматриваем человека фактически как единственное существо, обладающее сознанием. Мы исходим из того, что сознание строится благодаря нейродинамическим кодам, таким как у человека, но мы же можем допустить и другое, что оно может выглядеть по-другому.

Мы недавно в связи с этим спорили с Дмитрием Волковым — говорили о современных смартфонах и так далее. И я сказал, что человек становится периферийным устройством смартфона, а Дмитрий мне возразил: «А разве нога или рука не является периферийным устройством мозга?»

На самом деле это не так. Философ Маркус Габриель недавно написал книгу «Я не есть мозг», в которой пытается доказать, что мы не можем свести сущность человека только к явлениям мозга. Как он хорошо пишет, Гомер, Софокл или Шекспир могут нам больше рассказать о сущности человека, чем нейронауки.

Мозг, как и центральная нервная система есть условия наличия в человеке духовного или духа. Но необходимое условие еще не является достаточным. Поэтому наше «я» мы не можем идентифицировать только с мозгом, и человек остается существом духовным. Это то, что в философии относится к философии духа как особой саморефлексии.

Это синтетичная, интересная, дискуссионная — и постоянно стоящая проблема. Она синтетична. Мы всё время будем находить какие-то примеры, которые будут нас одновременно объединять и разводить — это нормальная ситуация в философии.

Философия отлична от науки. В науке последняя по времени научная теория более адекватно отражает действительность, а в философии Платон или Декарт могут оказаться более современными, чем любой современный философ.

Поэтому философия — это некое смысловое пространство, в которое погружены все философы, прошлого и настоящего. Они все современны друг другу, в их трудах устаревают только конкретные знания о мире, которые переходят в науку. Поэтому в философии происходит постоянная миграция проблем.

То, что было актуальным, может уйти не периферию этого смыслового пространства, а потом вдруг вновь возникнуть, но уже в ином виде, связанным с развитием наук. Как, например, психофизическая проблема Декарта. В этом смысле все философы современны друг другу. Синтез идей позволяет философам, занимающим прямо противоположные позиции, сосуществовать и дополнять друг друга, потому что философы решают проблемы, а не констатируют, что я идеалист или материалист и поэтому буду решать так, а не по другому.

— На самом деле аналитические философы часто привязаны к своей линии и периодически можно услышать высказывание, что существует только аналитическая философия.

— Эта позиция ущербна, потому что она выводит за скобки всё остальное и игнорирует историю философии. Аналитическая философия в этом смысле напоминает иногда некоторую секту.

— Есть ли, на ваш взгляд, мыслители, которые в своей линии мысли пытаются выстроить диалог между разными линиями и синтезировать?

— Их достаточно много, но из современных я назвал бы Вадима Валерьевича Васильева, который идет от классической линии Канта, а потом анализирует аналитическую линию и пытается найти какие-то аспекты, которые позволяют их объединить.

— Результаты интроспекции должны быть вербализованы, но все ли внутренние состояния поддаются вербальному описанию? Ограничивает ли язык наше описание феноменов сознания?

— Ответ простой — не все, и мы только их и будем описывать. Философ никогда не скажет, что мир познаваем — в чем-то познаваем, в чем-то нет, так же и здесь.

Возможна ли визуальная философия?

— Современная культура становится всё более визуальной и всё менее текстовой. Может ли эта ориентация на иные, чем текстовые, формы восприятия давать какую-то почву для философии — которая может оказаться не текстовой, а, скажем, визуальной или аудиальной? Ведь, например, искусство постоянно меняет свои формы.

— Это очень хороший вопрос. Мы здесь не должны лить крокодиловы слезы, что старая культура гибнет. Это процесс развития. Например, когда возникала письменная культура, Сократ тоже рассуждал, что письменность наносит некоторый вред. Ведь если мы будем писать и фиксировать наши знания, то мы будем плохо обучать людей. Человек будет становиться не мудрым, а знающим, но знающим данный текст, который написан. А текст к мудрости, говорил Сократ, не приближает. Поэтому я не буду мою мудрость записывать, потому что мой текст могут исказить. Например, прочитает глупый человек и сделает не те выводы, а меня как автора уже нет, и я защитить текст не смогу, говорил он.

Позже, когда возникает печатная культура, в университетах появляется дискуссия: не нужно ли тогда отказаться, например, от лекций как устной речи, пусть студенты читают книжки. Были судебные процессы в университетах, когда преподаватели предлагали студентам читать, а не слушать, студенты писали заявления в ученый совет, что просим нам вернуть диктовку.

Соответственно, сегодня, когда возникает большой блок, связанный с использованием аудиовизуальных средств восприятия, то надо понимать, что восприятие через образ будет расширяться и также займет свое место в культуре. Мы стоим на пороге очередного синтеза, так как, например, образное мышление, характерное для искусства, и неожиданным образом визуальные средства, связанные с искусством, дают возможность создать нечто, что одновременно будет связано и с наукой как таковой. Начиная с каких-то простых экспериментов, когда некоторые открытия в науке пытаются описать музыкальным или цветовым образом, и до более сложных экспериментов.

В конечном счете всему есть свое место. Устная речь, письменная речь, текст и видео, визуальная информация будут занимать свое место, у них, думаю, будет своя специфика, и они будут одновременно друг друга дополнять. Отказ от текста не произойдет, это будет нечто дополнительное. Тут, кстати, сразу возникает куча проблем. Например, одинаковым ли образом представители разных культур воспринимают визуальный ряд.

Маклюэн это исследовал и упоминал эксперименты, в которых оказалось, что представители разных культур по-разному, например, просматривают фильмы. Это интересная проблема, всегда ли визуальный ряд для всех одинаков, насколько его восприятие зависит от нашей культурной заданности.

Таким образом, речь может идти не о визуальной философии как таковой, когда философию можно привязать к чему угодно и тогда появляется философия стула или философия бизнеса, а относительно новый предмет исследования для философии.

— Здесь можно сразу вспомнить об античной математике, в которой доказательством мог быть чертеж. Могут ли здесь аналогичные визуальные и философские аргументы, на ваш взгляд, возникать?

— Думаю, могут. Более того, тут возникают интересные философские проблемы, что есть бытие… Понятно, раньше мы воспринимали все-таки в основном, что бытие — это нечто внешнее. А как быть с виртуальным бытием, созданным на основе технологий, и всегда ли мы можем распознать разницу?

Раньше всё казалось просто: обжегся, и то, чем я обжегся, имеет отношение к реальному бытию, а сегодня мы можем оказаться в ситуации, когда виртуальное образование может вообще не отличаться от бытия. С позиции такой дигитальной философии реальность может рассматриваться как некая проекция информационных кодов, а значит, можно допустить, что могут быть и иные проекции.

То есть, вся наша реальность есть, по сути, виртуальная реальность. Соответственно, требует уточнение понятие материального, которое уже несводимо просто к реальности, и тогда наше восприятие оказывается более важным для понимания сущности такой реальности.

То, что всегда считалось субъективным восприятием, трансформируется в единственную возможность понимания мира и возможности множества его моделей, которые лишь материализуются посредством новейших технологий. Таким образом материальные объекты заменяются виртуальными. Тогда мы находимся внутри виртуального бытия, и возникает проблема — а кто его создал. Это серьезные вызовы современной философии и современной науки: они заставляют оттачивать классические аргументы — что же такое бытие, что же такое сознание, как они соотносятся.

— Касательно виртуального бытия есть старые философские дискуссии, связанные с религиозным опытом, относительно которого тоже проблематична дихотомия внешнего и внутреннего — возможно, эти теологические аргументы можно перенести на виртуальное. Есть философ Алексей Гринбаум, он на базе религиозной философии прошлого пытается решать проблемы этики в цифровом мире, например.

— Я бы сказал даже более круто — удивительно, что до сих пор теоретики от религии этим не активно пользуются, потому что виртуальная реальность была всегда интересна теологам, хотя они вкладывали в это разное содержание.

Собственно, мы начали уже об этом говорить. Если наш мир виртуальный, то у него должен быть создатель, и как всемогущее существо он не мог ограничить себя созданием лишь одного мира, и их должно быть множество. Об этом писал и Фома Аквинский, и Лейбниц. Более того, Фома Аквинский вводит в обиход сам термин «виртуальность» еще XIII веке. Это было связано с проблемой обоснования существования духовных ценностей. Ведь они не материальны, но весьма существенны для нас. По мнению Аквината, виртуальное образование возникает в результате нарушения гармонии между душой и телом. Тело материально, и оно умирает, а душа виртуальна и существует в этом состоянии после смерти тела. Поэтому духовные ценности живут собственной жизнью, оказывая влияние на материальную реальность.

Я также об этом писал в одной из своих работ. Эти ценности далее материализуются в знаковых системах и таким образом переходят от эпохи к эпохе. Получается, духовные ценности не являются просто слепком мира, это зафиксированные, например, нравственные ценности и добродетели. Философы часто вынуждены сами конструировать такие внематериальные образования, например, Абсолютный дух, Абсолютный разум. Это необходимо, чтобы иметь точку отсчета, от которой всё начинается. В теологическом смысле это почти аналогия Бога, но сконструированная человеком. Думаю, что для теологии это весьма перспективное направление мысли, вплоть до возможности построения некоторой новой мировой религии.

Философия и диалог культур

— История философии, которая сейчас существует, ограничена историей мысли Античности, а затем нескольких западноевропейских обществ. Может ли она быть переизобретена так, что включит в себя неевропейские формы мысли на тех же правах, на которых существует Платон и Аристотель. Может ли она китайскую или индийскую, к примеру, или иные формы мысли представлять не как некую специфическую восточную философию, а как часть единого смыслового поля.

— Я начну с воспоминания. Когда я был в Японии, мы беседовали с философами, и они мне рассказывали, какой должна быть философия и как в Японии она отличается от европейской философии. Есть иероглифы и нет прямой понятийной системы потому, что, если вы переводите, например, японский стих, приводили они пример, вы должны рядом еще и рисовать картинку, потому что иероглиф — это еще и визуальный образ.

Долго я их слушал, мы беседовали, а потом я говорю как декан факультета — ну ладно, это всё хорошо, а покажите мне учебный план, как у вас учат философию в Японии, и они мне показали его. И как вы думаете, что я увидел? Курс по истории философии начинается всё с той же античной философии. То же самое я потом повторил в Китае, получив аналогичный результат. Понятно, что там присутствует и своя философия, как у нас присутствует русская, которая вряд ли включена в преподавание во всех странах, но общие принципы преподавания весьма сходные.

А знаете, с чем это связано? На самом деле, это почти детективная загадка. Так произошло, что греки задали нам цивилизационный путь развития, основанный на примате рационально-теоретического сознания, что затем приводит и к становлению наук, и к развитию технологий. Возможны были другие варианты развития человечества, но реализовался именно этот.

Это не безобидный путь, ибо он связан с подчинением себе природы и нарастанием противоречий между развитием человечества и мира. Человек становится могущественным настолько, что может угрожать существованию мира, но вряд ли возможен обратный путь. Кроме того, рациональный и доказательный вектор развития автоматически отбрасывал то, что не поддается такому обоснованию, и оно просто отбрасывалось. Часто это и сегодня происходит, когда нечто объявляется ненаучным или лженаучным, но не учитывается фактор, что сама наука развивается и таких отбрасываний в ней самой достаточно много.

Но мы прекрасно понимаем, что абсолютного доказательства всего быть не может.

Посмотрите, как развились ситуации: в Греции начала доминировать рационально-теоретическая линия, а линия ценностно-эмоциональная в большей степени доминировала на Востоке, и поэтому в том же Египте в качестве представителя философии выступал жрец, который выходил из башни и говорил: будет затмение солнца. Мы понимаем, что перед этим он занимался наукой и действительно мог это предсказать, но он выносил эти истины на массу, как истины, которые ему даны, а непосвященным не даны, и для того, чтобы вы в эти истины проникли, вы должны погрузиться в особую атмосферу. Наша с вами цивилизация приняла греческий рационально-теоретический путь развития, со всеми его минусами и проблемами. Она утвердила идею, что мы должны осваивать природу, что мы цари природы. Сейчас пандемия показала нам относительность нашего господства над природой.

Оказалось, что мы остаемся существами биологическими, а значит, находимся в ситуации биологической борьбы за выживание, в том числе и с вирусами. Грубо говоря, вирус имеет не меньшее право на существование, чем мы с вами, хотя мы и обладаем разумом.

Очевидно, что в восточной философии есть огромный потенциал, который, с одной стороны, мы можем осваивать, а с другой — в силу культурной заданности мы можем не освоить его никогда.

И еще о диалоге культур. Диалог подразумевает как раскрытие одной культуры для понимания другой, так и, напротив, ее закрытие перед другой, некую фильтрацию, например, иной системы ценностей. Поэтому не всегда возможно простое заимствование или пересаживание культурных явлению на почву другой культуры. Простой пример. В советское время, в конце 70–80-х годах стала популярна борьба — карате, кружки создавались. Потом спустя 3–4 года эти кружки стали закрывать, знаете почему? Люди начали использовать приемы карате, чтобы совершать убийства. А в Японии не зафиксировано случаев убийства людей с помощью карате, потому что за этим стоит целая философия, и поэтому перенос на другую почву элементов другой культуры не так прост.

Это касается не только борьбы, но и экономики, политики и философии. Гегель мог родиться только в Германии, как и Кант, а Соловьев только в России. Не в силу какой-то лучшести или худшести культуры, а в силу того, что эта культурная заданность много определяет.

Рассуждаем дальше по вашему вопросу. Казалось бы, а можем ли мы действительно выстроить, вспомним библию, Вавилонскую башню? Вот Вавилонская башня, один язык, одна культура и всем удобно, однако Господь Бог не принимает этот вариант глобалистской башни, и всех рассыпает по разным культурам — хотя, казалось бы, с точки зрения управления Вавилонской башней было бы проще управлять. А почему? Потому что это ответ философский — единство разнообразного всегда богаче тотального единства.

Поэтому разнообразие — это очень важно, мы не отрицаем диалога и контакта с другим, мы должны уважать другого, но в то же время и уважать себя, свое разнообразие. Я очень не хотел бы, чтобы вдруг возникла некая система, где была бы некая единая философия — это мне очень напоминает господство диалектического и исторического материализма, когда мы удивлялись, а как же там работают ученые в других странах, которые не изучают этой философии?

— Мой вопрос, скорее, не о единой системе, а о едином поле — в смысле, в каком существуют в едином поле, скажем, аналитическая философия и феноменология. Более того, эти формы знания могут быть и рациональными, как логика в буддизме или иудаизме. Имеет смысл сравнение не с Вавилонской башней, о которой в современных терминах сказали бы «модернистский проект», а с сетью. Так, в портовых городах люди говорят на своих языках и постепенно формируются пиджины, с помощью которых говорящие одновременно начинают понимать друг друга.

— Это хороший образ, но в сетевой структуре всегда есть опасность кластерности и замкнутости в своем кластере. Неслучайно на уровне высокой культуры, которая становится мировой ценностью, то есть носит общий характер, мы можем хорошо понимать друг друга, и, по сути, нам безразлично, на каком языке исполняется та или иная оперная ария. А вот на уровне низовой культуры и обыденных стереотипов, как ни странно, мы быстро видим, что человек принадлежит к другой культуре. Общий язык коммуникации, например английский, здесь скорее вредит, так как разрушает диалог как взаимопроникновение разных культур, а значит, и разных языков. Другой всегда должен быть в диалоге.

Когда к нам на факультет приехал Хабермас, мы с моей супругой, известной переводчицей, долго думали, как его переводить. Но оказалось, что он хотел выступать на английском языке, и мы с трудом убедили Хабермаса, чтобы он читал у нас лекции на немецком, он был уверен, что надо на английском — ведь кто сегодня поймет на немецком. Но ведь тем самым ради коммуникации как таковой мы отказываемся (а в философии это очень важно) от специфики философской рефлексии, связанной со своей культурой.

Поэтому я согласен с возможностью сетевой интерпретации, например общества, но я вижу опасность того, что такие сетевые связи могут создать предпосылки именно тотального единства, а не единства разнообразия. Можно, конечно, оставить образ сети, в качестве кластеров которой выступают отдельные культуры, но тогда надо предусмотреть, каким образом будет осуществляться преодоление кластерности и обеспечение диалога разнообразного.

— А что для вас разные культуры? Вы их воспринимаете как нечто тоже само по себе устроенное сетевым способом или как нечто единое, как единые блоки?

— У меня чисто семиотический подход. Я рассматриваю в данном случае культуру в широком смысле как текст. Текст не обязательно напечатанный или написанный: какой-либо памятник культуры — это тоже текст, мы можем интерпретировать его, он нам о чем-то расскажет, как древняя амфора, которая была просто сосудом, в которую наливали и выливали что-то, но вдруг вдруг сегодня трактуется как культурная ценность.

Культура представляет собой Текст с большой буквы, в котором зафиксированы значения, а значит, закодирован смысл. Поэтому другая культура для меня — это закодированный текст, с которым я веду диалог, и я нахожусь в ситуации невозможности полной расшифровки этого диалога.

И, как отмечал Ю. М. Лотман, в диалоге более важна не область пересечения культур, а, напротив, область их несовпадения, которую нужно понять и внести в свое культурное понимание.

У нас была конференция по Хайдеггеру вместе с немцами, которая кончилась тем, что они сделали вывод: бессмысленно Хайдеггера переводить на русский язык, потому что это не имеет никакого отношения к Хайдеггеру, более того, его еще на немецкий надо нормально перевести.

— Сразу возникает вопрос о проблеме индивидуального языка, потому что языки двух любых людей, если они выходят за рамки повседневной передачи информации, также требуют перевода, как и разные культуры.

— Это правильная аналогия. Но есть и разница — каждый человек является представителем своей культуры. Я живу с женой-немкой, мы поженились в 1976 году и до сих пор есть проблемы, которые показывают разницу восприятия многих вещей. Мы должны уважать другого, это не значит, что другой хуже или лучше — он другой, и мы его должны понять, мы должны себя приспособить под этого другого, если мы живем вместе и наши культуры сосуществуют.

Я сегодня дискутировал с Дмитрием Волковым, а перед этим дискутировал с одним из министров образования на такую тему: давайте мы все на английском языке начнем писать. Есть очень простой выход для этого — давайте запретим говорить по-русски и через 5–10 лет цитирование повысится и будем все друг друга понимать, но при этом и Пушкина надо будет тоже переводить. Готовы мы к таким культурным потерям, нужно это для нашей культуры? Это большой вопрос.

В Германии, как мне Гасан Гусейнов рассказывал, ученые разучились давать обозначения новым явлениям на немецком языке — ведь везде английский.

— В России в естественных науках ровно то же.

— Другой пример, который Виктор Антонович Садовничий приводил: в 60-е годы американцы, которые приезжали в Советский Союз, делали доклад на русском языке. Это отражало и уважение к степени развитости нашей науки, прежде всего физики и математики. Сегодня мы предпочитаем делать научный доклад на английском, даже если не очень хорошо его знаем, а в вузах вводим курсы на английском языке. Еще понятно, когда такой курс читает носитель языка, приглашенный в страну. При этом не обязательно, чтобы он читал только на английском, может и на французском или немецком.

У меня была любопытная история на эту тему. Меня пригласили во Францию, в Сорбонну, читать лекцию и спросили, на каком языке я буду читать, я сказал — французский я не очень знаю, а вот на немецком был бы готов. А потом подумал: почему, когда француз приезжает к нам, мы его не просим выступать по-русски, он выступает по-французски, мы ищем переводчика и платим ему. Мы перезвонили в Сорбонну и сказали, что будем читать лекцию на русском языке. Французы подумали, но согласились.

Приехал во Францию, выступил, три лекции прочитал на русском языке (взяли с собой переводчика), и потом после лекций меня пригласил к себе руководитель и сказал, вы знаете, мы ваш случай разбирали специально и очень вам благодарны, потому что это правильное отношение к своему языку и проявление уважения к своей культуре.

Источник: Нож

Читайте также:

Facebook должен продать Instagram и WhatsApp — власти США

В армию со скандалом. Гитару разбили о поезд казахские парни. Видео

Нур-Султан оказался в «красной» зоне по COVID

Фильм «Вакцины против коронавируса» покажут в ночь на 11 декабря

Россия в шоке. «Самолёт Судного дня» обчистили неизвестные — осталось украсть ядерные боеголовки

Заработала первая в мире зарядная станция для электромобилей. Видео

Пес тайком научился играть на пианино и петь. Видео

К железным трущобам приговорены 20 семей-жертв бюрократии Казахстана. Видео

Хакерам Казахстана предложили подзаработать миллионы

Экс-члена партии «Nur Otan» подозревают в педофилии?

Как создать нацию единого будущего в Казахстане? Об этом, как передает VRK.News, долго размышляли эксперты в Алматы.

В частности, намедни пресс-служба Ассамблеи народа Казахстана (АНК) сообщила о том, что в Алматы состоялась IX городская научно-практическая онлайн-конференция научно-экспертной группы Ассамблеи и ученых Института философии, политологии и религиоведения Комитета науки Министерства образования и науки РК .

Итак, что за форум такой прекрасный?

Пространно сообщается, что совместный форум учёных и общественных деятелей на тему «Единство народа Казахстана — основа устойчивого и стабильного развития страны» был посвящён:

1. анализу развития исследовательских стратегий и практических технологий формирования общенациональной идентичности;
2. роли и задачам в этом процессе Ассамблеи народа Казахстана;
3. выработке научно-практических рекомендаций по реализации четвертой институциональной реформы, направленной на укрепление единства и согласия этносов Казахстана и создания нации единого будущего.

Философы и эксперты АНК выступили с докладами на темы: «Единство народа Казахстана — актуальные вопросы диалектики понятия и явления», «К вопросу о методологии исследования межэтнических взаимодействий», «Художественно-эстетическая культура как основа духовного единства народа Казахстана», «Национальное строительство в Казахстане: тенденции и перспективы» и другие.

Ученые отметили, что формирование казахстанской идентичности и гражданской нации предполагает последовательное развитие диалога не только между этносами и конфессиями, но и конструирование доверительных деловых отношений между различными социальными группами казахстанского гражданского общества. В работе конференции, помимо философов, приняли участие представители городских и республиканских этнокультурных объединений, общественные и политические деятели, журналисты.

Все эти форумные посиделки вроде как хороши и прекрасны. Но вот создание единой нации далеко неоднозначный процесс, особенно если учесть, что никогда в мире не существовало такого феномена как «единая нация».

Казахстан — страна одной нации или нет?

Традиционно Казахстан считается многонациональным государством, но тенденции последних десятилетий сообщают об обратном, пишет в этой связи та же Steppe.

По данным Комитета по статистике РК, численность населения Казахстана на 1 апреля 2020 года составляет 18 690 195 человек.

Доктор исторических наук ВКГУ, учёный-исследователь Александр Алексеенко заявляет, что в течение 20 лет Казахстан может стать страной одной нации и потерять свой статус многонационального государства. И такой сценарий вполне правдоподобен. С 2002 года до сегодняшнего дня в Казахстане идёт беспрерывный рост численности населения. Например, на 2020 год казахи составляют большинство жителей страны (69%), далее идут русские (19%), узбеки (3%), уйгуры (1,47%), украинцы (1,42%) и татары (1,08 %).

Если сравнивать с переписью за 2009 год, то число титульной нации возросло почти на 5%. При этом число русских, украинцев и татар за это время снизилось, а количество узбеков и уйгуров, наоборот, возросло в процентном соотношении.

Получается, доля европейского населения медленно, но верно снижается.

Этнические казахи из соседних стран возвращаются в Казахстан, что вместе с высокой рождаемостью и оттоком других этносов только увеличивает число титульной нации. Здесь также есть влияние менталитета и приверженности традициям и обычаям, что приводит к снижению количества межэтнических браков в казахских семьях.

По данным Комитета по статистике, за три квартала прошлого года 34 тысяч казахстанцев получили гражданство других стран и большая часть из них перебралась в СНГ.

Причем, уезжают из страны казахстанцы в большем количестве, чем приезжают жить. Многообразие народностей постепенно сокращается и сходит на нет.

В трёх регионах доля казахов на 2019 год уже превышает 75% — это Туркестанская (76%) и Актюбинская область (83%) и Астана (79%), а в некоторых регионах количество казахов даже превышает 90%. Есть два региона, где казахи не доминируют по численности, — Костанайская и Северо-Казахстанская области, где проживают в основном русские.

Также не стоит забывать, что при эмиграции из страны уезжают не только представители других этносов, но и казахи. Если рост миграции будет увеличиваться, то рост населения также может остановиться.

«Прошлое — это чужая страна», или миф одной нации

Многие из нас привыкли думать, что в прошлом государства жили более обособленно, и глобализация настигла нас только в XX веке. Но люди шерили культурные находки с давних пор: только так мы могли выжить в древнем мире и развиться в дальнейшем.

Полной сепарации страны и её культуры не могло быть. Культуры перетекали друг в друга через язык, традиции и сознание.

Влияли друг на друга не только колонизаторы, но и колонизируемые государства и народности. И это происходило естественным образом. Именно такую парадигму предлагает нам понятие «транскультуры».

«Культура — это не результат, а процесс, и, чтобы уловить её суть, надо не искать отличия от других, а смотреть на связи с этими другими», сообщается в журнале «НОЖ».

Главный принцип транскультурности, как говорил философ Гераклит, всё течёт, всё меняется. Культура не может стать завершённым продуктом в вакууме и постоянно подвергается изменениям.

Мы сами меняемся с каждым днём, наши клетки обновляются и вокруг нас меняются наши привычные идентификации: пол, национальность, возраст, социальное положение и культурные печати.

Попробуйте понять, сколько внутри вас есть лично от вас? Или же это больше вклад вашей среды, культуры, языка, родителей, окружения и банальной эволюции? Можете ли вы контролировать этот процесс или этот процесс контролирует вас?

Есть ли смысл обособляться от других культур и блюсти «чистоту» крови, когда мы давно поглотили древние и современные культуры, с которыми мы сталкивались за всё время существования мира?

В чем смысл единой нации

В чем смысл единой нации, господа философы от Ассамблеи народа Казахстана? Может, только в том, чтобы имитировать идеологическую работу и отрапортовать о том, что денежки честно отработаны — вон, мол, сколько форумов и обсуждений провели! А если трезво взглянуть на ситуацию, то разве трудно заметить, что мир уже давно изменился, что он уже не управляется идеологическими речевками?

По сути, смысл посыла со стороны государства понятен — нужно создать ситуацию, чтобы Казахстан стал устойчивой социальной системой, которая бы успешно противостояла как внешним вызовам, так и превентивно справлялась бы с вызовами внутренними.

Иными словами, на кону просто вопрос безопасности, а также самой экзистенции молодого государства. Мы все еще пытаемся понять, что такое Казахстан, что это за страна, кто в ней живет и для чего, в чем глобальный смысл нашей страны и в чем ее миссия? Зачем Казахстан миру, какая миру отдача от нашей страны? Вот на какие вопросы нужно искать ответ.

Между тем, рассуждения об идентичности нации и ее поисках похожи на то, что мы просто стараемся фиксировать тени от костра на стенах пещеры, на стенах пещеры собственного разума, как сказал бы древний мудрец Сократ.

Идентичность является процессуальной штукой, и было бы большой ошибкой искать ее как некий «научный объект». Это, как та же культура, процесс, а не объект.

И тут важно понять очень простую вещь, что надо просто стараться создать такую ситуацию в стране, чтобы люди, проживающие в ней, смогли гордиться тем, что в ней проживают. Чтобы казахстанцы могли с гордостью говорить как можно в большем количестве разнообразных ситуаций и по разным поводам — «Я — казахстанец!»

И эта ситуация должна с каждым годом укрепляться в фоновом режиме — ситуация, когда исчезает коррупция, растет уровень благосостояния, уровень жизни простого населения страны, когда простой народ начинает радоваться качественному образованию в обычных сельских школах, когда бизнесменов не терроризируют бесконечными проверками со стороны власть имущих. Вот тогда и появится пресловутая «единая нация» Казахстана. Только так и не иначе.

Но для этого нужна самая малость. Та малость, которая сейчас не хватает каждому из нас. И эта малость называется просто и буднично — совестью.

Пока совесть не будет поставлена во главу угла всей идеологической политики государства, до тех пор трудно будет ожидать каких-либо изменений как в социуме, так и в экономике.

Пора создать «светские монастыри» для прокачки совести

Совесть, прежде всего, это понятие информационное. Иными словами, это объективная обратная связь между человеком и внешним миром. Самое интересное, от нее невозможно избавиться, она — вечная штука, достанет и в посмертии. В этой связи концепция «слышащего государства» Касым-Жомарта Токаева есть только первый шаг в направлении культа совести в нашем замордованном на сегодня обществе.

Следующим логическим шагом, думаю, будет институциональное создание специальных государственных светских «монастырей», которые используя как практические психотехнические (медитации, молитвы, практики деконцентрации по Олегу Бахтиярову), так и лучшие философские труды религиозной компаративистики и экзистенциального мышления (их сейчас более чем достаточно!), могли бы начать воспитывать и перевоспитывать класс чиновников, преобразуя их в более совестливый вид гомо сапиенса.

Наработки в этом направлении имеются в самых разных государствах мира. А по части теории у нас в Казахстане есть замечательная книжка «Три истины» незабвенного отечественного мыслителя Шакарима, его учение о совести как универсальной категории более чем современно и актуально. Если же покопаться еще глубже, то можно привести в пример труды сакрального аль-Фараби, который учил, что во власти должен стоять просвещенный философ, а не полуграмотный делец и коррупционер.

В добрый путь, господа, в добрый путь. Только поменьше разговоров и форумов, пожалуйста! Надоело. Духовность обретается в штучном делании, это эксклюзивный путь.Предлагаемые «светские монастыри» могут дать соответствующий толчок к этому деланию, точнее, системный рабочий пинок под зад, как это практикуется в тех же дзенских монастырях.

Время пошло! Пора, пора взяться за «высшее образование сердца», как говаривал в свое время легендарный режиссер Андрей Тарковский!

С уважением, ваш Алдар Косе

Читайте также:

Улицу в Чечне «переименовали» в честь террориста, обезглавившего учителя во Франции

Президентский кадровый резерв 2.0 — Акорда отберет только топ-50

Госаппарат Казахстана обходится в 1,2 миллиарда долларов в год — на что тратится казна

Юный казахстанец знает наизусть все слова назидания Абая и поет его песни

Казахстанскую вакцину выпустят уже в декабре — Мамин доложил Токаеву

Ограблены инкассаторы в Жанаозене. Грабители унесли 73 миллиона тенге. Видео

«Вечная аварийная жизнь» в Актобе стала аттракционом для акимов. Видео

Ограбление в Жанаозене: камера видеонаблюдения зафиксировала момент преступления

Какие 13 городов Казахстана скоро станут селами

Транспортники Мангистау взбунтовались. Три месяца сидят без хлеба. Видео

Теплые остановки Павлодара год стоят закрытыми. Видео

«Эксперименты неуместны»: Николай Дроздов отказался от госпитализации

Министр образования и науки РК Асхат Аймагамбетов, поясняя крах системы среднего образования в Казахстане, приводит три довода. Какие они? Агентство VRK.News разбирается в каждом из них и публикует возражения, которые, возможно, внесут лепту в правильное и вдумчивое реформирование системы среднего образования, погрузившейся в глубочайший кризис, который особенно обострился в период коронавирусной пандемии.

Все, собственно, началось с обнародования в декабре 2019 года скандальных результатов международной программы оценки образовательных достижений учащихся — PISA (Programme for International Student Assessment) за 2018 год.

Хотя вообще-то, Казахстан начал участвовать в этой программе с 2009 года. Затем отечественные школьники приняли участие и в трех последующих тестах PISA. Правда, итоги 2015 года ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития, которая и организовала эту программу проверки знаний учащихся на рубеже тысячелетий в более чем 30 государствах мира) не приняла в учет и не включила в официальный «реестр», поскольку признала их неполными, а методологию сбора данных — не соответствующей требуемому стандарту.

Читайте в тему: Люди уезжают из Казахстана от постоянного вранья — эксперт ответил Назарбаеву

Так вот, в последнем на сегодня рейтинге PISA от 2018 года, если брать так называемый общий зачет, Казахстан поделил 62-64 места с Азербайджаном и Боснией. Нас пропустили вперед только 13 стран — частично латиноамериканских (Перу, Панама, Доминиканская Республика), ближневосточных (Марокко, Ливан, Саудовская Аравия), частично азиатских (Филиппины, Индонезия), а также те государства, которые пережили внутренние вооруженные конфликты (Косово, Северная Македония, Грузия).

В среднем казахстанцы набрали всего лишь 402,3 балла. Это если брать среднюю статистику по трем видам грамотности, которые и оцениваются в ходе тестирования — читательской, математической и естественно-научной. Тогда как в целом по ОЭСР этот показатель составил 488,3. Причем в сравнении с результатами 2012 года безнадежное отставание казахстанских школьников по грамотности не только не сократилось, а напротив увеличилось: с 82,3 до 86,0.

Но это еще не все. Пять лет назад градация международной шкалы PISA была пересмотрена: если прежде одному году обучения, а точнее, объему знаний и компетенций, освоенных за этот период, была эквивалентна разница в 40 баллов, то теперь — 30. И если исходить из этого, то получается, что по уровню своей образовательной подготовки среднестатистический 15-летний казахстанец отстает от сверстников из стран ОЭСР уже почти на три года, тогда как от китайских, японских и сингапурских школьников — практически лет на пять!

Читайте в тему: Досым Сатпаев: «Яма для Казахстана наполовину выкопана»

Более того, мы оказываемся митрофанушками в сравнении и с постсоветскими республиками — например, нас опережает бурно прогрессирующие Эстония (525,3 балла) с Латвией (487,3), «путинская» Россия (481,7), «несамостоятельная» Литва (479,3), «совковая» Беларусь (472,3), вечно мятежная и «экономически неустойчивая» Украина (462,7). Две последние страны были впервые охвачены этими тестами.

Первое оправдание министра. «Детям был непривычен новый формат тестов»

Министр образования и науки РК Асхат Аймагамбетов, комментируя в декабре прошлого года итоги PISA-2018, в качестве главного оправдания крайне плохих результатов тестирования наших учащихся назвал «новизну формата».

Читайте в тему: Мрак необразованности царит в Казахстане не из-за министров — ответ второго эксперта

«Тест впервые для Казахстана прошел в компьютерном формате. Для наших детей это первый подобный опыт. Традиционно ученики привыкли возвращаться к трудным вопросам или пересматривать свои ответы. Этого они не могли сделать по сравнению с бумажной версией», — так тогда заявил Аймагамбетов.

Понятно, что Асхат Канатович не может отвечать за действия предыдущих министров. Но его объяснение все же не выдерживает критики. Ведь, если компьютерный формат был детям в новинку, то чем тогда объяснить значительное отставание, эквивалентное двум годам обучения, от тех же белорусов и украинцев, которые вовсе не имели никакого опыта? Да и вообще, с учетом того, что компьютерный формат сдачи тестов PISA был внове для 57 стран-участниц из 77, этакое оправдание звучит, мягко говоря, подобно натягиванию совы на глобус.

Оправдание второе. Похвальба «сливками»

Несмотря на столь плачевную ситуацию, казахстанские чиновники от образования нашли-таки один повод для гордости — министр Асхат Аймагамбетов озвучил показатели учащихся «Назарбаев Интеллектуальных школ» (НИШ).

«Результаты НИШ продемонстрировали эффективность образовательных программ. Учащиеся НИШ набрали по читательской грамотности 511 баллов, математике — 554 балла, естествознанию — 526 баллов. Их результаты соответствуют показателям топ лидеров PISA-2018», — нашелся, чем похвалиться наш родной министр.

Однако, минуточку! Мы же прекрасно понимаем, что в НИШ обучается менее одного процента казахстанских школьников (примерно двадцать тысяч из трех миллионов учеников). Также как и то, что в этих элитных школах в расчете на каждого ученика расходуется почти 2,5 миллиона тенге ежегодно, что более чем в десять раз превышает затраты на учащегося обычной школы.

Читайте в тему: Почему родители делают домашку, а ЕНТ — зло, рассказывает Олег Пак

Иными словами, оценивать уровень образования в стране по показателям НИШ — это равнозначно тому, как если бы уровень жизни всех казахстанцев оценивали по размерам доходов наших олигархов из топ-100, которых тоже по численности наберется не более одного процента от всего населения.

Оправдание третье. Вера в «обновленные программы»

Министр не был бы министром, если бы не умел обнадежить своих соотечественников. Вот и Асхат Канатович тоже обнадежил. Год назад, приводя первые два оправдания, он также присовокупил, что министерство уже запустило новые реформы и эффект от обновленных программ общество сможет наблюдать после сдачи международных тестов в 2021 году, ну или даже только в 2024 году.

Читайте в тему: Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане — эксперт ответил Назарбаеву

«Изменения в нашей системе образования, которые могли улучшить результаты в PISA, еще не коснулись тестируемых 15-летних обучающихся (дети 2002 года рождения). Ведь участниками PISA-2018 стали учащиеся, которые еще не успели перейти на обновленное содержание образования. Эффект от обновленных программ мы сможем увидеть, начиная с PISA-2021, в идеале в PISA-2024. К этому времени школьники, которые будут сдавать PISA-2024, будут учиться 7-8 лет по обновленному содержанию», — вот так просто решил проблему неграмотности наш чиновник, фактически тем самым заявляя, что проблема неграмотности уже, в принципе, решена и беспокоиться как бы не о чем.

Это просто восхитительно, однако такой воодушевляющий оптимизм сверкал на лицах и предыдущих министров, которые также продвигали бесконечные «реформы». Тут ведь еще есть и другая закавыка. Эти «обновленные программы» вряд ли дают детям необходимый фундамент знаний.

Возражение первое. Когда не учат писать, читать и считать

Из года в год родители в соцсетях поднимают одну и ту же горькую песню — детей в младших классах государственные школы не в состоянии обучить толково самым главным базовым вещам — читать, писать и считать, а вместо этого пичкают их «модными» предметами и невольно заставляют родителей делать бессмысленные презентации к урокам.

Детей, как заявляет наше образовательное ведомство, обучают «критически мыслить и применять знания на практике», правда, не объясняет, какие именно знания будет применять на практике ребенок, ведь, по сути, образование уже давно отдано на откуп родителям, которые вынуждены нанимать репетиторов, чтобы хоть как-то компенсировать ту фундаментальную дыру в знаниях своих детей, которая зияет и с каждым годом все больше расширяется.

Читайте в тему: Школьный регресс: общее образование в Казахстане опустилось ниже плинтуса

Когда же будут, повторяем, обучать преимущественно базовым вещам, тех же первоклассников — увеличивая часы на освоение беглого и осмысленного (как того требует та же PISA) чтения, освоение правильного и грамотного письма, укрепление навыков счета и умения выполнять весь набор первоначальных арифметических действий?

Когда начнут снова писать изложения, сочинения и диктанты, их же практически не стало!? Изложения и сочинения как раз прямо способствуют более осмысленному пониманию прочитанных текстов, как того и требует та же PISA. А диктанты нужны, поскольку закрепление навыков безошибочного письма требует систематического повторения, чтобы ребенок глубоко освоил фундаментальные знания — этого требует педагогическая дидактика, навыки нужно отрабатывать, писать и писать, только так и появляется функциональная грамотность. Когда будут проводиться те же письменные контрольные работы по математике вместо абсолютно формальных СОРов и СОЧей? Когда начнут учитываться снова промежуточные отметки, которые выставляются в дневниках, вместо ориентации на формальную успеваемость только по результатам тестов СОРов и СОЧей? Ведь если промежуточные дневниковые оценки не имеют никакого, скажем так, «юридического значения», то и мотивация учеников элементарно сходит на ноль и ситуация с текущей успеваемостью начисто выходит из-под контроля классного педагога!

Прежде чем что-то применять, это что-то нужно иметь! А если нет фундаментальных знаний, то что толку в «развитии навыков по применению», тем более того, что и в помине уже не осталось? Применять знания надо учить, но акцент, особенно в младших классах, явно не должен стоять на «экспериментах» и формальных, наскоро скроенных родителями поверпойнтовских «презентациях» (откуда, к примеру, известны навыки владения офисной программой из пакета Microsoft Office первоклассникам? А ведь даже в первом классе требуют от учеников эти презентации — маразм!).

Возражение второе. Ущербность формативного оценивания и ложь о традиционных формах обучения

В оправдание нынешней «передовой» формативной модели обучения часто говорят, что якобы прежде учителя, работавшие по традиционной системе обучения, в течение урока могли оценить знания лишь четырех-пяти учеников, а «сейчас есть возможность оценить знания всех 25 учеников в классе». Но это наглая ложь!

Автор этих строк учился в глубинке, в сельской школе Казахстана в 70-80-х годах, так вот, наши учителя (по языкам, по математике, по химии, по физике, истории и другим предметам) успевали за время урока всех опросить, причем, некоторых по несколько раз! Для этого советские педагоги применяли разные методы, рассаживали по группам, проводили экспресс-контрольные, в ходу были задания по пройденной теме, которые нужно было уметь решить за пять минут. И все успевали, все ученики класса были с оценками по факту, учитель владел ситуацией, знал чем дышит каждый ученик, что у него не получается, старался всегда найти индивидуальный подход, поощрял творческий подход к решению задач! И практически не было никаких репетиторов, даже при поступлении в вузы к их услугам редко кто обращался!

Ну, а что говорят снова в оправдании «формативки»?

«Формативное оценивание обеспечивает непрерывную обратную связь между учеником и учителем без выставления баллов и оценок, чтобы своевременно корректировать учебный процесс...», — такая, честно говоря, казуистика, что трудно представить большего абсурда, чем написано в одной только этой фразе.

Что за связь «непрерывная» может возникнуть между учителем и учеником, телепатическая что ли? Чем дневниковые оценки помешали налаживанию этой связи, может тем, что помогали каждый день держать руку на пульсе успеваемости всего класса и как раз этим и корректировать учебный процесс, а не пороговыми СОЧами и СОРами, которые специально унифицировали, чтобы просто было удобно отчитываться чиновникам? От такого формализма школа превращается просто в механический конвейер по выпуску бракованных «продуктов знания».

Возьмем те же современные хваленые учебники... Возможно, они и красиво оформленные. Но порой в них отсутствует элементарная логика поэтапной передачи знаний. Применяются так называемые «сквозные темы» — это, вообще, отдельный разговор! Этими «сквозняками» пытаются якобы синхронизировать передачу знаний по разным предметным направлениям. Они, дескать, «позволяют максимально эффективно организовать межпредметные связи». А на деле, к примеру, тему о погоде в начальных классах по предмету «Познание мира» буквально за уши, зачастую весьма коряво, притягивают к предмету «Математика», заставляя считать то осенние падающие листья, то облака в небе. Смысл так делать? Это что за беспредел? Во имя чего нужна такая эклектика низкопробного пошиба? Да, преподавание различных предметов должно в какой-то мере перекидывать когнитивные связи-мостики между собой, но не так топорно! Эти вещи должны выстраиваться изнутри, из логики преподавания самого предмета, из предметной пропедевтики!

Возражение третье. Закрытость системы образования и унижение статуса педагога

И вопрос на засыпку: кто будет обучать детей по этим самым обновленным программам (не в НИШ, а в обычных городских и сельских школах)? Профессия учителя все еще остается непрестижной, малооплачиваемой. И даже недавнее принятие закона «О статусе педагога» мало что изменило, пусть и прибавило в зарплате, но не в престижности.

Ведь уровень образования самих педагогов тоже оставляет желать лучшего — очень много малограмотных, педагогически бездарных учителей. Но даже если среди них и остались крупицы педагогических самородков, талантов, душой болеющих за свое дело, за знания своих учеников, то их продолжают выживать из образовательной системы страны. Как? А очень просто: практически вся оценка их работы свелась к формализму, их бесконечно тестируют, проверяют и перепроверяют их уровень, унижая тем самым, порой действительно опытных педагогов от Бога. Что, знания улетучиваются с годами? Или опыт многолетнего педагогического стажа исчезает как мираж? Зачем эти бесконечные тестирования и унизительные формальные переквалификации, без которых педагог никак не может претендовать на повышение надбавки к окладу?

Когда будет допущено общество для полноценного контроля над общеобразовательными школами, как это делается, к примеру, в той же Англии через образование попечительских советов? Когда система среднего образования перестанет быть закрытой и «вещью-в-себе», судорожно контролируя саму себя и не выдавая наружу каких-то вразумительных актуальных данных о текущем состоянии образовательного процесса и реальной ситуации в народном просвещении?

Это риторические вопросы, на которые вряд ли будет когда-либо дан ответ. Разве что, ответом станет окончательный крах качественного образования в отдельной взятой стране, которая вроде так хорошо и с задором начинала в 90-х годах строить свою суверенную историю, но погнавшись за нефтью, металлами и экономическими достижениями потихоньку растеряла самое бесценное богатство, доставшееся в наследство от советской империи — высокую грамотность своего населения.

Автор: Алдар Косе

Читайте также:

Банк «АзияКредит» потерял доверие клиентов — ситуация критическая

Топ-20 самых слабых паролей мира в 2020 году

Казахскую юбку-белдемше продвигают в мировую моду

Рост ковидных больных зафиксирован в Казахстане

Новые дома Туркестана трещат во швам. Жители в ужасе. Видео

Умереть в кредит. Новая кредитная волна поднялась в Актобе. Видео

На вопрос Назарбаева ответил предприниматель-болашаковец. Видео

Ханколь как обитель призрака. Жители села раскрыли всю правду. Видео

Что Токаев высказал инвесторам. Речь по полочкам

Алматы ползет в «красную» зону — аким Сагинтаев. Видео

Картонные дома убивают холодом переселенцев по госпрограмме. Видео

Молодой предприниматель из Кокшетау Ернар Самтиков высказал свое мнение по поводу недавнего заявления Первого Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева о гражданах, уезжающих из страны, сообщает VRK.News.

Напомним, что Первый Президент Нурсултан Назарбаев 11 ноября на заседании Совета Ассамблеи народа Казахстана выразил свое недоумение фактом того, что казахстанская молодежь предпочитает уезжать на обучение в ближнее и дальнее зарубежье.

Ниже агентство VRK.News приводит ответ 29 летнего предпринимателя, руководителя Центра Здорового Позвоночника «Айкуне», а также выпускника программы Болашак Ернара Самтикова, который призвал молодежь брать ответственность на себя.

Ернар Самтиков окончил университет штата Аризона в США в 2009 году по специальности «Биомедицинская инженерия» и вот, что он сказал в интервью порталу 716.kz.

Он признался, что вопрос Нурсултана Абишевича всколыхнул информационное пространство страны и «многие люди стали жаловаться» на условия жизни, на невозможность получения качественного образования.

Читайте в тему: Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане — эксперт ответил Назарбаеву

«Я соглашусь с тем, что система управления в целом в Казахстане немного хромает. Она еще на этапе становления. У нас народ еще не полностью доверяет власти. Плюс у нас в стране можно найти очень много поводов для того, чтобы жаловаться», — заявил молодой бизнесмен.

В то же время, как подчеркивает молодой бизнесмен-болашаковец, в первую очередь, нужно быть взрослым человеком.

«Нужно научиться брать ответственность на себя. В Казахстане есть возможность развивать бизнес. Самое важно, понять, что мы сами ответственны за свою жизнь. Даже в кризис многие компании вышли в плюс, смогли заработать. Для всех нас слово «кризис» должно иметь другое значение — «новые возможности», «изменения в жизни». У нас два выбора — либо оставаться как есть и жаловаться, либо сказать себе, что именно ты ответственен за себя, за свою семью, за своих близких и начать действовать, принимать решения, чтобы выйти из затруднительного положения», — заявил предприниматель.

Ернар признался, что его радует как многие из нынешней молодежи активно и успешно осваивают огромные бизнес-возможности. Он призвал молодых казахстанцев поменять свое мышление, подход к жизни. Учиться можно онлайн почти бесплатно, многие навыки можно освоить.

Читайте в тему: Мрак необразованности царит в Казахстане не из-за министров — ответ второго эксперта

«Сейчас лучшая реклама в инстаграм, в соцсетях. У нас есть девочка в 11-м классе, которая просто прошла курсы, теперь она зарабатывает через использование Instagram больше, чем ее папа. Новое время новые возможности», — отметил выпускник «Болашака».

По его словам, вместо того, чтобы плакаться, можно на бесплатной основе спокойно освоить какой-то полезный бизнес-навык через бесплатные онлайн-курсы и начать зарабатывать.

Читайте в тему: Люди уезжают из Казахстана от постоянного вранья — эксперт ответил Назарбаеву

«Самое важное, это поменять свой подход к жизни. Думаю, у нас в городе, у нас в стране очень много талантливых ребят, которые смогут справиться и уже справляются с этим кризисом. Начинают больше развиваться, больше зарабатывать. Хочу пожелать всем оглядеться вокруг и открыть для себя очень много возможностей, которые, на самом деле, мы очень мало используем», — порекомендовал молодой бизнесмен из Кокшетау, пожелав всем напоследок терпения и удачи.

Ранее PR-эксперт Нуркен Халыкберген в материале «Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане», публично ответил Первому Президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву и обвиняя в необоснованных амбициях чиновников Минобразования и констатируя катастрофическое падение уровня образования в стране.

Вслед за ним ответную эстафету подхватил уже заместитель главного редактора казахстанского журнала «Современное образование» Александр Загрибельный, который саркастически подметил, что мрачные сумерки в образовании сгустились не из-за министров. А также заявил о том, что налицо умопомрачительная фикция работы всей казахстанской машины образования — недостоверность отчетности, поголовное вранье, подтасовки и выдача желаемого за действительное.

После чего респектабельный и преуспевающий 36-летний известный юрист, партнер одной из лучших международных юридических фирм GRATA International Ержан Есимханов неожиданно выразил уверенность в том, что в президентском вопросе слышен отголосок не только взглядов Нурсултана Абишевича, но и представителей высшего эшелона власти всего казахстанского истеблишмента. И дал абрис такого невольно сложившегося эффекта кривого зеркала, назвав восемь причин отъезда молодых граждан из Казахстана.

Напомним, что Нурсултан Назарбаев 11 ноября на заседании Совета Ассамблеи народа Казахстана выразил свое недоумение фактом того, что казахстанская молодежь предпочитает уезжать на обучение в ближнее и дальнее зарубежье.

«Я переживаю, когда слышу, что кто-то уезжает из Казахстана куда-то. Зачем уезжать, если мы создадим лучшие условия, чем там, куда они уезжают? Зачем? Поэтому на местах акиматы должны быть очень внимательными. Почему они уезжают в соседние вузы? Надо сделать так, чтобы у нас было лучше», — заявил тогда Нурсултан Назарбаев.

Читайте также:

Умереть в кредит. Новая кредитная волна поднялась в Актобе. Видео

Ханколь как обитель призрака. Жители села раскрыли всю правду. Видео

Что Токаев высказал инвесторам. Речь по полочкам

SOS! Президент Токаев! Картонные дома убивают холодом переселенцев по госпрограмме. Видео

Алматы ползет в «красную» зону — аким Сагинтаев. Видео

Космический шаттл «Буран» станет предметом судебной тяжбы

Газовый король Мангистау под прицелом антикоррупционщиков

Казахстанский призрак села Ханколь оброс российскими корнями. Видео

Проект застройки в урочище Бозжыра пересмотрят — Токаев

Поборы в школах Казахстана. Разбор нескончаемой эпопеи. Видео

Хамы — цинично торгуют по двойной цене! — журналист возмутился обманом в супермаркете Алматы 

Люди уезжают из Казахстана от постоянного вранья, а также потому, что среднее образование в стране развалено бесконечными реформами, а высшее давно потеряло любую конкурентоспособность. Об этом, как передает VRK.News, заявил партнер одной из лучших международных юридических фирм GRATA International Ержан Есимханов.

Один из лучших казахстанских юристов, который занимается сопровождением масштабных экономических инфраструктурных проектов, обнародовал свой ответ на знаменитый вопрос Первого Президента Нурсултана Назарбаева, который 11 ноября на заседании Совета Ассамблеи народа Казахстана выразил свое недоумение фактом того, что казахстанская молодежь предпочитает уезжать на обучение в ближнее и дальнее зарубежье.

Ниже агентство VRK.News приводит ответ 36-летнего юриста, где он перечисляет восемь факторов, которые вынуждают молодых казахстанцев покидать Родину.

«На прошлой неделе Елбасы в одном из своих выступлений поднял вопрос о том, почему люди уезжают из страны. Я переживаю, когда люди уезжают, сказал он. Зачем уезжать, если мы создадим здесь лучшие условия? Вопрос о том, зачем люди уезжают из страны, звучит довольно странно, особенно когда его задают в конце этого года. Потому что этот год обнажил все проблемы и все вопросы, которые копились в стране все последние три десятка лет, и любой гражданин, который в нашей стране живет, именно сейчас очень просто может ответить на вопрос о том, почему люди из нее уезжают», — немного издалека начал эксперт в сфере юриспруденции.

Но затем он неожиданно выразил уверенность в том, что в президентском вопросе слышен отголосок не только взглядов Нурсултана Абишевича, но и представителей высшего эшелона власти всего казахстанского истеблишмента.

«...Вопрос, который задал Елбасы, отражает не только его точку зрения. Он отражает взгляд довольно многих казахстанских высокопоставленных лиц, которые тоже искренне полагают, что в Казахстане для людей созданы все возможные условия, и тоже не понимают, почему люди из нее уезжают», — дает невольный абрис сложившегося эффекта кривого зеркала Ержан Есимханов в своем посте в соцсети.

Далее он просто перечисляет восемь факторов, которые мотивируют граждан Республики Казахстан уезжать за рубеж, и причем, не только за образованием.

«Так вот, я попробую очень просто это объяснить.

1. Люди из страны уезжают за перспективами для себя и своих детей. Потому что в стране этих перспектив не видят.
2. Люди уезжают за лучшим образованием. Потому что среднее образование в стране развалено бесконечными реформами, а высшее давно потеряло любую конкурентоспособность.
3. Люди уезжают от грязного воздуха. Потому что устали болеть сами и лечить болезни детей, а решению проблемы не видно конца.
4. Люди уезжают, потому что не хотят стоять в очередях за элементарными лекарствами в случае очередной пандемии.
5. Люди уезжают, потому что устали от равнодушия чиновников. От того, что очень многие чиновники в нашей стране давно привыкли разговаривать с людьми сверху вниз, и люди искренне не понимают, почему они так себя ведут.
6. Люди уезжают, потому что хотят чувствовать себя в элементарной безопасности.
7. Люди уезжают от постоянного вранья. Никогда мы еще не видели так много вранья, манипуляций с цифрами, и полного отсутствия логики в принятии решений, как в пандемию.
8. А самое главное, люди уезжают потому, что хотят жить по-человечески. Сейчас, а не в неведомом будущем, которое нам обещают уже тридцать лет, и которое все никак не наступит.

Примерно так выглядит ответ на вопрос о том, зачем людям уезжать из страны. И так на этот вопрос мог бы ответить любой человек, который живет в нашей стране, видит, что происходит вокруг, и думает о будущем для себя и своих детей», — спокойно и, пожалуй, с некоей отрешенностью написал отечественный профессионал.

Далее, уже по инерции, он бросает еще одну и тоже недоуменную реплику, которая просто рассыплется эхом в потоке «бесконечных достижений».

«Странно, что об этом все еще необходимо говорить так подробно. Но, видимо, необходимо — раз уж возникает такой вопрос», — завершает свою отчаянную исповедь Первому Президенту известный в стране юрист Ержан Есимханов.

Ранее PR-эксперт Нуркен Халыкберген в материале «Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане», публично ответил Первому Президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву и обвиняя в необоснованных амбициях чиновников Минобразования и констатируя катастрофическое падение уровня образования в стране.

Вслед за ним ответную эстафету подхватил уже заместитель главного редактора казахстанского журнала «Современное образование» Александр Загрибельный, который саркастически подметил, что мрачные сумерки в образовании сгустились не из-за министров. А также заявил о том, что налицо умопомрачительная фикция работы всей казахстанской машины образования — недостоверность отчетности, поголовное вранье, подтасовки и выдача желаемого за действительное.

Напомним, что Нурсултан Назарбаев 11 ноября на заседании Совета Ассамблеи народа Казахстана выразил свое недоумение фактом того, что казахстанская молодежь предпочитает уезжать на обучение в ближнее и дальнее зарубежье.

«Я переживаю, когда слышу, что кто-то уезжает из Казахстана куда-то. Зачем уезжать, если мы создадим лучшие условия, чем там, куда они уезжают? Зачем? Поэтому на местах акиматы должны быть очень внимательными. Почему они уезжают в соседние вузы? Надо сделать так, чтобы у нас было лучше», — заявил тогда Нурсултан Назарбаев.

Читайте также:

Активисты Мангистау обратились к Токаеву в связи застройкой в урочище Бозжыра

Ядовитой травой «лечил» людей житель Петропавловска

Самолет, коттеджи, акции. Что конфисковали у Ертаева и Ибрагима

Мрак необразованности царит в Казахстане не из-за министров — ответ второго эксперта

Хакер возглавит службу безопасности Twitter

Роскосмос ищет казахстанца-владельца космического корабля

Оскорбленный Навальный подал судебный иск к Пескову

Два сумасшедших брата убили 10 бродячих собак и кошек

Активист? Получи премию! — новая инициатива для молодых

После публикации статьи «Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане»,в редакцию VRK.News обратился заместитель главного редактора журнала «Современное образование» Александр Загрибельный, который дал второй ответ на животрепещущий вопрос: «Почему казахстанские дети уезжают учиться в соседние вузы?».

Напомним, что Нурсултан Назарбаев 11 ноября на заседании Совета Ассамблеи народа Казахстана выразил свое недоумение фактом того, что казахстанская молодежь предпочитает уезжать на обучение в ближнее и дальнее зарубежье.

«Я переживаю, когда слышу, что кто-то уезжает из Казахстана куда-то. Зачем уезжать, если мы создадим лучшие условия, чем там, куда они уезжают? Зачем? Поэтому на местах акиматы должны быть очень внимательными. Почему они уезжают в соседние вузы? Надо сделать так, чтобы у нас было лучше», — заявил тогда Нурсултан Назарбаев.

Ниже мы приводим ответ уже второго казахстанского эксперта на вопрос о причинах кризиса системы образования в Казахстане.

Дело не в министрах

О чем недоговорил эксперт Нуркен Халыкберген в материале «Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане», публично отвечая Первому Президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву и обвиняя в необоснованных амбициях чиновников Минобразования.

Совершенно справедливо отмечая падение уровня образования в стране и предъявляя претензии к чиновникам Минобра, уважаемый эксперт, видимо, не разглядел, что министры МОН — это, всего лишь, марионетки-исполнители.

«Почему никого из них не призвали к ответу за провалы реформ?» — гневно вопрошает Нуркен Халыкберген. Но, на самом деле призывать к ответу следует не министров, а сидящих выше кукловодов, которые им эту инновационную музыку ставят. Министры производят реформенные телодвижения, произносят речи, подбирают штат и т.п., но стратегию задают не они. Потому никого из них не привлекают к ответственности, а просто, по мере накопления раздражения народа, заменяют очередной куклой.

Оглянемся назад лет на тридцать. Что хорошего досталось Казахстану в наследство от СССР? Ну, конечно, прочное базовое советское образование преимущественно на русском языке.

А что нужно сделать, чтобы страна, которая развивается по сырьевому вывозному компрадорскому типу, окончательно превратилась в сырьевой придаток и страну третьего мира? Правильно — надо лишить население надежного образования, и в нашем случает — оторвать от русского языка.

И вот на кредиты и под руководством Всемирного Банка и приглашенных иностранных экспертов (кстати, ректор Назарбаев Университета господин Шигео Катсу с 30-летней карьерой во Всемирном Банке, один из главных советников по разработке реформ в РК) внедрялись различные образовательные новации. Британские советники, делегации НИШ (Назарбаев интеллектуальные школы) в Великобританию, система оценивания СОР и СОЧ, трехъязычие, сквозные темы, коммуникативные принципы и сокращение количества уроков русского языка, падение общего уровня знаний школьников и студентов — весь этот чудовищный карнавал-маскарад разворачивался перед нами последние 20 лет, воплощая принятую от западных консультантов максиму — процесс важнее результата, учить важнее, чем научить, лечить важнее, чем вылечить…

Тем не менее, гравитация русского языка по-прежнему сильна. Запрос на русский язык и качественное обучения на нем не убавился, особенно в городах. Тому целый ряд объективных причин, о которых нужно писать отдельно. Дам лишь ссылку на материал Гульнар Бажкеновой «История Курткакыз, которая говорит только по-казахски» — обнаживший «политически неудобную, морально неприятную и социально опасную закономерность».

«Люди, владеющие только казахским языком и не владеющие русским, заняты механическим трудом, не требующим знаний и квалификации. Эти люди находятся на самой низкой ступеньке социума, сопоставимой с положением гастарбайтера в соседней России», — пишет Бажкенова в своей статье, рассматривая конкретные примеры из жизни.

Болото языкового волюнтаризма

Деньги в систему образования вливаются огромные, однако работа государственных школ не удовлетворяет родителей, а потому повсеместно как грибы растут параллельно школам всяческие частные натаскивающие центры, оказывающие репетиторские услуги по всем предметам. Роль учителя опустилась ниже плинтуса.

О катастрофическом положении с учителями, в которые идут по остаточному принципу, писалось много. Был, наконец, принят закон о статусе учителя, но он пока существенно не повлиял на ситуацию. Обучение в вузах уже на 70% на казахском языке, (по южным областям и того больше — демография подпирает).

Однако крупной фундаментальной науки на казахском нет, научных журналов с высоким рейтингом нет, а, значит, не развивается научно-техническая терминологическая база, и повсеместно буксует, стопорится обучение. Здесь есть над чем поразмыслить целым коллективам отечественных вузовских ученых, среди которых, к сожалению, наблюдается крайне слабая консолидация.

Глубоко и со знанием дела о проблемах становления казахского языка писал историк, кандидат философских наук Сейткасым Ауелбеков, опубликовавший серию статей в Central Asia Monitor (здесь, здесь и здесь).

Тут на страже должна была бы стоять Академия педагогических наук имени Ибрая Алтынсарина. Но дух ученой принципиальности из нее давно выветрился. Это беззубая контора вместе со своим главным академиком успешно обосновывала спускаемые новации околонаучным словоблудием. (См. материал «Учить нельзя помиловать», газета «Время»)

Министры тоже попадались замечательные и разные. Помните госпожу Бырганым Айтимову, ее знаменитую речь: «...Вообще, казахи — мы амбициозные люди… Мы читать и писать уже с рождения можем…» Она несла с трибуны полную несусветицу, потом оправдываясь, что в тот момент думала по-английски, а говорила по-русски.

Но, уважаемый Нуркен Халыкберген, вы что и вправду полагаете, что трехъязычие — это задумка министров МОН? Вовсе нет. Эффективный менеджер Ерлан Сагадиев был поставлен, чтобы исполнить пожелания самого высокого полета. Эти желания, вероятно, исходили из самых благих побуждений — осчастливить страну — и ее окунули в океан английского языка, вопреки всем прогнозам специалистов. И после колоссальных финансовых вливаний, когда, наконец, на берегу стало ясно, что учебное тело пошло на дно, купание было остановлено всего одним вопросом: «Разве можно за три месяца научить преподавать математику на английском?»

Кто спросил, объяснять не надо.

Задержусь на актуальной теме. Хорошо знакомые ребята — молодые врачи после окончания с отличием Назарбаев Университета на английском языке в последний год поехали стажироваться в Пенсильванию. Там их ждал крайне неприятный сюрприз, как они выразились, звоня из Штатов: «Ни они никого не понимали, ни их никто не понимал». Почему? Ведь все обучение в НУ велось на английском.

Я бы тоже недоумевал, кабы неоднократно не бывал в этом вузе и не заглядывал в аудитории, где звучали лекции зарубежных преподавателей. В частности, запомнилась одна невзрачная дама, как мне сказали, профессор с Кипра, она читала электротехнику для младших курсов, показывала слайды, но, кроме слова «Окей», она ничего больше внятно не произносила. Может быть, приезжала профессура и получше, но на общий уровень она не повлияла.

Вопрос ребром, а что будут делать эти ребята в казахстанских больницах и поликлиниках со своим «знанием» английского? Как мне в учительскую бытность заявил один упрямый ученик на уроке: «Мне, что с коровами по-английски разговаривать?»

И еще одна совершеннейшая загадка — почему при таких масштабных мероприятиях и финансовых затратах, за годы, когда не только МОН, а все областные управления образования и школы поголовно рапортовали о тысячах прошедших спецкурсы учителей и чуть ли не о всеобщем овладении школьниками английским языком, то есть, именно за последние пять лет напряженного изучения английского, обозначилось катастрофическое падение его знания с 54 места на 93?

На лицо умопомрачительная фикция работы всей казахстанской машины образования — недостоверность отчетности, поголовное вранье, подтасовки и выдача желаемого за действительное. Вот тут уже есть, за что спросить с министров МОН и иже с ними! Но опять-таки, к ответственности никого не призовут. Все вышли из воды сухими.

Из сферы образования вымываются настоящие педагоги

В нынешней текучке кадров из управления образованием страны и самого министерства вымываются настоящие крепкие практики, прошедшие всю вертикаль преподавания от школы до вуза, зато подгребают эффективные менеджеры, иностранные консультанты, натасканные за рубежом скороспелые теоретики, попросту — временщики и поденщики.

Новая опасность исходит от внутренних недремлющих национал-патриотов. Выдвигается требование, чтобы все учебники сначала писались на казахском языке, и затем переводились на русский. Очередной, подрывающий качество учебников волюнтаризм, который сразу негативно отразится на качестве образования.

Не меньше угроз ожидается от перехода с кириллицы на латиницу. Он мгновенно отсечет весь десятилетиями накопленный печатный массив, оборвет связующие нити культуры, разобщит поколения... Порой звучат трезвые голоса, совсем недавно Имангали Тасмагамбетов высказался против перехода, президент Токаев тоже понимает опасность, предлагая не торопиться.

«Спешку в этом вопросе допускать нельзя. Требуется тщательно выверить, всесторонне проанализировать и проработать все аспекты внедрения нового алфавита. Предложенные варианты оказались несовершенными, поэтому нужен поистине научный подход к этой проблеме, которую упрощать нельзя. Речь не идет о простом переложении кириллицы на латиницу. Нужна реформа казахского языка, если хотите модернизация нашего языка. Ждем конкретного мнения наших ученых. В таком судьбоносном для нации вопросе кампанейщина, легковесность недопустимы», — сказал глава государства на втором заседании Национального совета общественного доверия.

Нам много умных не надо

И наконец, возможно, самое главное, указывая на причину оттока студенчества из страны, эксперту Нуркену Халыкбергену следовало бы вспомнить, кто именно, как помнится, на заре независимости заявлял (это доводилось слышать вживую), что «нам в стране слишком много умных не надо, мы сами умные...», а нынче выражается уже искреннее недоумение отъездом этих самых умных.

Но, увы, поскольку состояние гражданского общества в РК находится в эмбриональном состоянии, то по-прежнему, хозяин — барин.

Александр Загрибельный
член Союза литературных переводчиков РК,
заместитель главного редактора журнала «Современное образование»

Читайте также:

Люди уезжают из Казахстана от постоянного вранья — эксперт ответил Назарбаеву

Средневековый мрак необразованности царит в Казахстане — эксперт ответил Назарбаеву

Активисты Мангистау обратились к Токаеву в связи застройкой в урочище Бозжыра

Ядовитой травой «лечил» людей житель Петропавловска

Тасмагамбетов возвращается в политику

Роскосмос ищет казахстанца-владельца космического корабля

Необоснованные амбиции чиновников Минобразования ведут казахстанцев в средневековый мрак необразованности. Об этом, как передает VRK.News, заявил глава казахстанского Агентства стратегических коммуникаций «Khalykbergen Strategic Communications» Нуркен Халыкберген.

Известный в стране пиарщик публично ответил Первому Президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву, который 11 ноября на заседании Совета Ассамблеи народа Казахстана выразил свое недоумение фактом того, что казахстанская молодежь предпочитает уезжать на обучение в ближнее и дальнее зарубежье.

«Я переживаю, когда слышу, что кто-то уезжает из Казахстана куда-то. Зачем уезжать, если мы создадим лучшие условия, чем там, куда они уезжают? Зачем? Поэтому на местах акиматы должны быть очень внимательными. Почему они уезжают в соседние вузы? Надо сделать так, чтобы у нас было лучше», — заявил тогда Нурсултан Назарбаев.

Эксперт в ответ на это опубликовал большой пост в соцсети, где заявил,что реальность не соответствует декларациям, в которых живут наши чиновники, а, следовательно, и вся образовательная отрасль Казахстана.

Хуже Казахстана в сфере образования только Кот-Д’Ивуар, Камбоджа, Ирак, Ливия

«...Все больше и больше казахстанцев покидают Родину, все больше и больше казахстанских детей выбирают зарубежные вузы. В то же время Министерство образования и науки РК в своих докладах пишет об успешной реализации очередной реформы образования; роста конкурентоспособности знаний; об успешном внедрении Болонского процесса и прочие умные и красивые слова, которым хотелось бы верить. Только вот реальность совсем другая», — отмечает Нуркен Халыкберген.

В подтверждение своих слов отечественный пиарщик сообщает, что за 29 лет казахстанской независимости, через десяток тысяч учителей английского языка в школах и университетах прошла значительная часть взрослого населения Казахстана. Однако в международном рейтинге знания английского языка за 2019 год наша страна находится на 93 месте из 100 стран.

«Хуже нас только Кот-Д’Ивуар, Камбоджа, Ирак, Ливия. И с каждым годом эта ситуация ухудшается, ведь в 2016 Казахстан был на 54 месте. Это прямой показатель качества работы Министерства образования и науки РК за последние 29 лет!» — пишет эксперт.

Халыкберген приводит и другойфакт — в докладе Евразийской экономической комиссии по итогам 2019 года «Образование в цифрах. Статистика ЕАЭС» говорится, что в общем объеме «экспорта» студентов, учащихся не у себя на родине, а в странах ЕАЭС, вклад Казахстана составляет 67%. Это больше чем Россия, Кыргызстан, Армения, Беларусь вместе взятые. Согласно исследованию Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (PISA, оценивает функциональную грамотность школьников в разных странах мира и умение применять знания на практике) казахстанские школьники оказались практически в самом низу, на 69 месте из 78.

Эксперт задается риторическим вопросом: «Почему же так происходит?» И сам же отвечает.

«За 29 лет казахстанской независимости у нас сменилось 13 министров образования (средний срок работы каждого 2,3 года). Каждый новый министр считал своим долгом запустить новую реформу в образовании, пытаясь совершить революцию за пару лет, пока сидит на этом посту. При этом наши дети являются подопытными кроликами в этих бесконечных экспериментах, за результаты которых никто никогда не отвечал перед народом. Чиновники в силу короткого периода пребывания на своих позициях и ограниченного видения, принимают противоречащие регулятивные нормы, которые приводят к абсурду в образовательной отрасли Казахстана. И никто не отвечает за последствия — за знания наших детей», — замечает отечественный аналитик.

«Забудь про все, чему тебя учили в институте»

Эксперт подчеркивает, что казахстанцев не интересуют отчеты министров, но все мы переживаем за своих детей и их шансы найти достойное место в нашем обществе.

В своем посте эксперт констатирует, что 29 лет отечественное Минобразования тратит триллионы тенге на решение одной задачи — создание конкурентоспособной нации, которая могла бы не только продавать природные ресурсы, но и производить хоть что-то. Но эта планка оказалась недосягаемой.

«У меня, например, дома нет ни одного казахстанского инструмента (лопаты, отвертки, пассатижи или др.), но не потому что я не хочу их покупать, а потому что их просто нет в продаже...», — разводит руками автор материала.

Он указал на полное господство вопиющей формалистики и бюрократической отчетности во имя отчетности, и это при том, что сама суть образования — качественные знания — с удивительным постоянством остается полностью вне зоны внимания государства.

«Министерство образования и науки РК, при разных министрах, лишь рассказывает нам на протяжении трех десятилетий про финансовые результаты прошлого года; про освоение бюджетов; про реализацию реформ; про распределение грантов; про внедрение трехъязычия и новых учебников. Но чиновники ничего не говорят нам о том, когда казахстанские дети (включая сельских жителей) будут получать качественные знания, которые сделают их конкурентоспособными не только у нас на Родине, но и за рубежом», — резко указывает на корень проблем эксперт.

Читайте в тему: Люди уезжают из Казахстана от постоянного вранья — эксперт ответил Назарбаеву

Он повторяет и то, что известно каждому казахстанскому работодателю.

«Не нужно доказывать то, что на реальном рынке труда чем большим количеством компетенций обладает человек, тем больше у него шансов устроится на высокооплачиваемую работу. У нас же первое, что говорят вчерашнему выпускнику вуза, который только устроился на работу — забудь про все, чему тебя учили в институте. Вот она — реальная оценка казахстанских знаний», — припечатывает пиарщик.

Автор добавляет, что после окончания вуза работодателю приходится доучивать новоиспеченного специалиста, ведь в вузе ему преподавали теорию учителя, у которых за плечами нет никакого практического опыта.

Между тем, по его словам, чиновники от образования не дают разрешения вузам нанимать в качестве преподавателей практиков с отраслевым опытом.

«Один из руководителей коммерческих вузов рассказывал, что ему запретили нанимать англичан для преподавания английского языка студентам. Причина — государственные стандарты образования запрещают преподавать людям, у которых нет педагогического образования и магистерского диплома. Абсурд. А если нарушить это правило, то ваш вуз закроют и лишат лицензии!» — справедливо возмущается эксперт.

Со своей стороны добавим, что только на днях Минобразования сообщило о снятии этого, действительно, абсурдного запрета.

Алогичное закрытие коммерческих вузов

Автор критического поста также отмечает еще один наметившийся с подачи профильного ведомства негативный тренд в сфере высшего образования.

«Закрытие вузов в последние месяцы почему-то стало главной целью очередного министра образования. Чиновники поверили сами и убеждают в этом руководство страны, что нужно сокращать количество вузов в Казахстане, мол у нас их слишком много. Утверждается, что в Казахстане должно быть соотношение один вуз на 300 тысяч человек населения. Тогда как опыт США показывает, что в Америке один вуз приходится на 60 тысяч человек населения. Индия и Китай каждый год открывают новые институты и университеты, а мы их наоборот сокращаем».

Аналитик привел в качестве примера показательную историю с КазАТК им. М. Тынышпаева — уникальным вузом на территории Центральной Азии с почти 100 летней историей, готовящий транспортных специалистов.

Читайте в тему: Мрак необразованности царит в Казахстане не из-за министров — ответ второго эксперта

«КазАТК — это вуз, который признают транспортные университеты России, Германии, Украины, Китая и других стран. КазАТК — это вуз который особенно важен для нашей страны, занимающей 9-е место в мире по площади. Но, вдруг, этот вуз не понравился министерству и было принято необоснованное решение его закрыть, причем в разгар учебного года. Получается, в нашей стране могут закрыть любой вуз и его студенты, которые хотели учиться именно этом вузе, могут остаться на улице. Логики в этом нет, одни необоснованные амбиции чиновников, которые нас ведут в средневековый мрак необразованности», — с горечью констатирует эксперт.

По его словам, руководство казахстанского министерства образования почему-то уверено, что только государственные вузы способны обеспечить качественные знания, а коммерческие вузы — это главная проблема в стране. В тоже время, выпускники казахстанских государственных вузов не превосходят на голову своих сверстников выпускников коммерческих вузов. Непонятно, почему министр ставит главной целью сократить количество людей с высшим образованием в этой стране, говорит эксперт.

«В нашей стране у чиновников, похоже, стоит задача сделать высшее образование недоступным для большинства населения, делая для этого все возможное и невозможное. Взять тот же ЕНТ. Все школьники обязаны сдать ЕНТ для поступления в казахстанские вузы, а вот иностранцам, которые хотят поступить в эти же вузы, ЕНТ сдавать не нужно. Наши дети могут поступать в вузы один раз в год, а иностранцы в течение года. В российские вузы, которые в международных рейтингах стоят выше, чем казахстанские вузы, казахстанским детям для поступления в российские вузы не нужно сдавать ЕГЭ и ЕНТ. Эксперты качество российских выпускников оценивают выше, чем казахстанских. Вот и причина растущего потока наших детей, убегающих из нашей страны к соседям за знаниями», — сухо констатирует автор поста.

Запрет на онлайн-образование и крах надежд

Эксперт отметил, что во всем мире дистанционная форма обучения давным-давно признается таким же способом получения знаний, как и очное обучение, а в Казахстане оно запрещено для подавляющего большинства абитуриентов.

«По дистанционке разрешается обучаться только инвалидам и лицам, находящимся в заключении. Конечно, есть оговорка в законе об образовании, что дистанционное обучение в Казахстане возможно в условиях чрезвычайных ситуаций, но сути это не меняет», — подмечает аналитик.

Со своей стороны отметим, что и онлайн-школы по-прежнему запрещены в Казахстане, тогда как в соседних России и Узбекистане они процветают и с каждым часом все больше казахстанских учеников с их родителями делают свой выбор в пользу дистанционного среднего образования, благо, это образование считается в этих странах официальным!

В этой связи автор ответа Назарбаеву поднимает вопрос возросшего спроса на репетиторские услуги, что является еще одним доказательством донельзя низкого качества образования в казахстанских школах.

«Неделю назад я провел опрос среди 375 казахстанцев на тему затрат на дополнительное образование вне школы. 96% опрошенных уже больше года тратят деньги на дополнительные занятия своих детей, на занятия с репетиторами. Тратят деньги на изучение иностранных языков, на освоение физики, химии, математики, информатики, биологии и других предметов школьной программы. Тратят деньги из семейного бюджета, хотя могли бы эти деньги тратить на еду, одежду, недвижимость, развлечения. Тратят деньги потому, что недовольны качеством знаний, получаемых детьми в школах. А значит, конституционное право на бесплатное качественное среднее образование не исполняется», — подчеркивает Нуркен Халыкберген.

Наших детей, считает автор поста, лишают будущего, не давая получать знания, тогда как дети чиновников летят за ним в Лондон, Францию, США.

«Мы, казахстанцы хотим лучшего будущего для своих детей, хотим, чтобы у них было больше возможностей, и к сожалению, сейчас это будущее — за пределами нашей республики. Очевидно, что вся образовательная отрасль Казахстана нуждается в срочной перезагрузке», — завершает свой грустный ответ глава PR-агентства.

Нуркен Халыкберген является основателем и CEO казахстанского Агентства стратегических коммуникаций «Khalykbergen Strategic Communications» (основано в 2013 году и первоначально именовалось «Central Asia Communications»). Основной специализацией компании является оказание услуг в области стратегических коммуникаций и помощь в решении кризисных ситуаций. Агентство за короткий период смогло занять ведущие позиции на национальном рынке PR и корпоративных коммуникаций Казахстана, став одним из ключевых игроков. Сам Нуркен Халыкберген уже 16 лет работает в PR-отрасли. С его участием реализовано более 150 проектов и кампаний для отраслей: FMCG, фармацевтика, IT & Telecom, строительство и др. Также имеет более 20 успешно завершенных публичных кризисных кейсов.

Читайте также:

Главному богачу Китая объявил войну товарищ Си. Видео

Никакого транзита. Но власть передам — Лукашенко. Видео

Хакеры из РФ и КНДР атаковали разработчиков вакцины от COVID

Свыше 100 электронных автоматических весов для автофур установят на дорогах Казахстана

Открытие дежурных пятых классов в Нур-Султане не планируется

Школьница родила от родного отца в Шымкенте. Видео

Северная Корея начала готовить боевых дельфинов

«Ковидная диверсия» украинского министра в Казахстане. Что стало известно

Девушка-оборотень развела женщину на деньги

Известный казахстанский политолог Досым Сатпаев заявил о том, что власть Казахстана убивает собственную систему образования, передает VRK.News.

Политолог обратил внимание на тот факт, что на днях корпорация «Apple» стала второй в мире компанией с капитализацией в два триллиона долларов. Интересно, что первой компанией с такой капитализацией была национальная нефтяная компания Саудовской Аравии «Aramco». Но как отмечают эксперты сейчас ее стоимость упала до 1,8 триллиона долларов.

Как отметил Сатпаев, это просто лишнее подтверждение того, что в XXI веке мозги стоят дороже сырья. И прав оказался бывший министр нефтяной промышленности Саудовской Аравии Шейх Ахмед Заки Ямани который когда-то заявил, что: «Каменный век закончился не потому, что закончились камни». И нефтяной век закончится не потому, что кончится нефть.

«Плохое пророчество для Казахстана, ведь в битве за будущее победят лишь те, кто выиграет войну за мозги, кто превращает систему образования не в лабораторию по проведению сырых реформ замешанных на коррупционных интересах, а в стратегическую отрасль, чтобы подготовить наших детей к жёсткой глобальной инновационной конкуренции. Победят те, кто не провоцирует утечку мозгов из страны, а создает все условия для того, чтобы страна была магнитом для самых способных, креативных, образованных», — подчеркивает казахстанский ученый.

Сатпаев также вспомнил известного американского философа, профессора языкознания Ноама Хомского, который отмечал, что «нередко желание держать людей в невежестве, культивируя посредственность, является одним из инструментов в руках власти, чтобы манипулировать людьми».

На в завершение поста в своем телеграм-канале, Сатпаев и вовсе поставил убийственный вердикт.

«Но если власть убивает собственную систему образования, тем самым снижая качество человеческого капитала, если она больше ценит лояльность и посредственность, а не государственный подход, честность и желание что-то менять к лучшему среди тех, кто властью наделён, если она живёт только сегодняшним днем, то она копает яму не только для себя, но и для всей страны. В случае с Казахстаном, эта яма уже наполовину выкопана», — печально констатирует Досым Сатпаев.

Правда, каких-то конкретных доводов в доказательство резкого снижения качества среднего образования в Казахстане, известный политолог почему-то не привел. Жаль.

Странная, получается, картина.

Народу вроде много, а людей по пальцам. Мало их — людей, с которыми хочется общаться.

Портретов много, да лиц не видно. Мало лиц, на которые приятно смотреть.

Учителей много, знающих мало. Непонятно чему они учат. И как?

Врачей — много, а лечиться страшно. Боятся люди врачей, не спешат к ним идти.

Газет и журналов тьма тьмущая, а читать нечего.

Каналов всяких немерено, а на что там смотреть? Кровь, ложь, ворье да чернуха.

Говорунов много, да мало кто их слышит. Да и слушать их уже тошно. Что они скажут нового?

«Звезд», как грязи, а небо наше тускло. Серовато выглядит нынче небо наше.

Стариков много, аксакалов нет. Был только один настоящий аксакал. Бельгер. На 10 миллионов казахов — один немец. Да и тот уже ушел.

А я помню…

Сидели как-то у него на кухне. Обедали. Один уважаемый человек каждый Новый год присылал ему согым. Ну, сидим, значит, и я думаю: вот ходит по восьмиметровой кухне Бельгер, ему семьдесят девять, сахар, сердце, давление, нога и все такое…

Сколько себя помню, он в этой небольшой квартире по Калинина так и прожил. Архивы хранить негде, полки все забиты, кругом книги, часть на балконе стопками, тесно…

А за день до этого я был у одного мажорика — сына известного крутика.

Домик на Кок-Тобе в три этажа. Автопарк. Машины в ряд, как кони на привязи. В понедельник на одной ездит, во вторник – на другой. Если надо куда лететь — свой самолет…

Нет, не завидую. Просто удивляюсь. Умеют же люди! И как это у них получается?

А приперся я к нему со своим шкурным интересом — денег хотел выклянчить на фильм. Но чего-то язык у меня не повернулся что-либо говорить. Так и просидел, слушая его бред про тюнинговый мерседес.

И вот смотрел я на Бельгера и думал — почему так? Кто для нынешних казахов сделал больше других? Ну, скажем, в той же литературе? Пожалуй — никто. Кто больше всех тянет на высокое звание — Моральный авторитет? Мало таких. А кто больше всех вякает по разным поводам неудобную правду? Кто вообще займет его место, когда он уйдет? Никто…

А вот возьми сейчас Назарбаев и выдели Бельгеру квартиру побольше, так вряд ли старик согласится. Не поедет он никуда. Не надо уже. Все надо делать вовремя.

Так думал я.

Потом оно случилось. Бельгер ушел. И место его осталось зиять как дыра в космосе. Черная такая дыра.

Незаменимых нет, говорите? А я так не думаю.

Вот японцы говорят: богатый человек не тот, у которого все есть, а тот который ни в чем не нуждается.

Если так рассуждать, то мне кажется, мы никогда не разбогатеем. Потому что нам всего мало. Потому что мы не знаем, что такое — «достаточно». У нас его никогда и не было. Этого достатка. Родители копили годами на холодильник. Или на телевизор. Помните? Штанам радовались, как дети! Джинсы называются… Жвачки дарили на дни рождения…

Поэтому мы не видим грани, за которой начинается – чересчур. А все потому, что мы так долго жили впроголодь, что теперь пытаемся набить брюхо про запас. А, оказалось, нет дна у этого брюха…

Драма в том, что у нас не общество в нищете. У нас — нищета в обществе. А это немножко не то, о чем Булгаков говорил. Он имел в виду мозги, а я — про совесть. Про ручник. Про внутренний тормоз. Он не работает, а заменить нечем.

Сейчас я не читаю прессу и стараюсь пореже включать телевизор — не только пищеварению мешает, но и адекватному восприятию жизни.

Не знаю, почему так получается? Я — конфликтный человек. Все время оказываюсь в ситуации, когда нужно за что-либо или за кого-либо вступаться. Потому что люди забавно живут: они не могут без войны. И у каждого из твоих друзей имеется свой список врагов. И в этом списке врагов часто оказывается один из твоих друзей. И как быть?

И почему-то чувствуешь себя виноватым. Приходиться все время оправдываться.

Надоело.

Конца не видать. И так по кругу. Видимо, судьба такая. Успокаиваю себя мыслью, что мирно живут только те, кому не за что драться.

А за что нынче дерутся? Да, в общем-то, за то же самое. За портфели. За угодья. За куски пожирней и побольше. За подачки разные: за ордена с медалями. За одежки красивые. За тарелку с супом, короче...

Скучно. Я лично дерусь — за человеческое в человеке.

Многие не понимают. Крутят пальцем у виска: «С твоими-то связями другой бы давно… А ты все бухтишь. Куда лезешь? Зачем баламутишь? Войны же нету, вон как живем!»

А как живем? Меня не устраивает, как мы живем. Я вижу то, о чем говорю. И говорю о том, что вижу. А те, кому платят, видят то же самое, но пишут то, что им по контракту положено. Так что тут все логично. Им тоже детей кормить…

Ты, наверное, думаешь, что я один такой беленький, а все остальные черненькие. Нет, дорогой мой. Многие так считают, просто в силу разных обстоятельств помалкивают. Кто-то на систему работает, у кого-то родители старенькие, у кого-то родственники замазаны, кто-то за бизнес свой боится, у кого-то просто нет возможности быть услышанным, а кому-то давно все по барабану.

Что характерно, у меня у самого есть приятели. Высоко сидят. Так многие из них давно плюются, но молча катят дальше свою тележку. А куда деваться? Человек, сочетавшийся браком с властью, мало принадлежит себе. Больше он принадлежит этой власти и тем, кто ее олицетворяет. То есть людям, за которыми стоят их интересы. Получается, он принадлежит вполне конкретным вещам и вынужден выполнять свои «супружеские обязанности». А слова адвокатские всегда найдутся. Вот и сидят — каждый со своим алиби…

А я лично не хочу участвовать в этой «групповухе». Лучше уж быть тем самым микрофоном, который фонит и поет не в рифму. В этом ведь тоже есть свой резон.

Господь дал мне два уха, два глаза и один язык. Этим он дал мне понять, что б я больше слушал, внимательнее смотрел и меньше говорил. Но кино умерло. Его больше нет. Кто только сейчас не стоит за камерой! Литература тоже. Кто только не издает нынче своих книг…И поэтому я сижу у себя дома, за письменным столом, копаюсь в архивах и размышляю за жизнь. И прислушиваюсь к себе. И понимаю, что я больше уже не хочу участвовать в борьбе тщеславий. Мне достаточно быть чьим-то утешением. На большее претензий не осталось.

Ермек Турсунов, facebook

Казахстанская система образования подлежит радикальной реструктуризации. Такое мнение, как передает VRK.News, высказал известный казахстанский политолог Данияр Ашимбаев, комментируя предложения и заявления по вопросам образования в Казахстане, озвученные на третьем заседании Национального совета общественного доверия (НСОД).

Читайте в тему: О второй вспышке пандемии, охоте за головами и псевдодипломах — речь Токаева

Политолог, в первую очередь, очень резко отозвался об системах тестирования.

ЕНТ отменить. Латинизацию прекратить

"На мой взгляд, в сфере образования нужно отменять ЕНТ (Единое национальное тестирование — прим. VRK.News) и отходить от зубрежки в пользу творческого развития", — тезисно заявил Ашимбаев.

Читайте в тему: Почему родители делают домашку, а ЕНТ — зло, рассказывает Олег Пак

Также он призвал отказаться от многомиллиардных трат на реформы по латинизацию.

Читайте в тему: ЕНТ будет жестким. Усилена ответственность выпускников

"Пора закрыть тему латиницы — языковые чиновники и филологи уже показали, что они не в состоянии решить этот вопрос", — вынес вердикт по данному вопросу эксперт.

Науку выделить отдельно

Разящий меч критики политолога обрушился и на профильное ведомство в сфере образования.

Читайте в тему: Деньги под хвост. Стали известны финансовые трагедии Центра «Болашак»

"МОН (Министерство образования и науки РК — прим. VRK.News) нужно дробить на Министерство просвещения, Министерство науки и высшего образования, а профтехобразование передать в ведение Министерства труда, выделив последнее в отдельное ведомство", — заявил Данияр Ашимбаев.

Идею выделения научного ведомства он пояснил тем, что в фундаментальной науке, по его словам, реально работают только три национальных научных центра, созданных еще при Галыме Абильсиитове — экс-министре по науке и новым технологиям и экс-вице-премьере в правительстве Казахстана в начале 90-х годов прошлого века.

Эксперт считает, что остальные научно-исследовательские институты, находящиеся в ведении МОН, нужно переформатировать.

"В первую очередь, нужны научные центры по межнациональным отношениям, демографии, урбанистике и миграции, культурной политике, мировой экономике, истории, природным ресурсам и экологии, социальным исследованиям. Те АО и ТОО, которые в качестве ИАЦ сидят при министерствах — разогнать к чертям. В качестве директоров или научных руководителей, на мой взгляд, можно выдвинуть таких людей, как Бурихан Нурмухамедов, Гульмира Илеуова, Петр Своик, Булат Султанов, Марат Шибутов, Султан Акимбеков, Ирина Ерофеева. Я бы освободил Сыроежкина и назначил директором НИИ проблем Китая. Других специалистов такого уровня у нас в этой сфере нет", — предложил Ашимбаев.

Про неграмотную Академию образования

Политолог также коснулся некачественной деятельности Академии образования.

Читайте в тему: Плагиатный скандал заставил МОН РК использовать только одну систему антиплагиата

"Нужно посмотреть, чем вообще занимается Академия образования: просто интересно, как можно столько лет делать плохие учебники", — задался вопросом казахстанский эксперт.

Также по его словам, статус дистанционного образования нужно повысить и, видимо, неплохо было бы вернуть заочное образование.

Про подчинение департаментов образования

Ашимбаев порекомендовал также изменить схему подчинения департаментов образования, а именно придать им статус двойного подчинения: как местным акиматам,так и министерству.

Заодно он выразил обеспокоенность планированием государственного образовательного заказа: зачастую регионы заказывают специалистов — тех же учителей и врачей, но по факту не обеспечивают их жильём, и когда молодёжь сбегает, просто заказывает их снова.

Фальшь вузовской науки

Под раздачу попала и вузовская наука Казахстана.

"Нужно провести аудит т.н. вузовской науки. Несколько лет назад видел как один ректор нацвуза демонстрировал министру свои достижения - макет конструкции, на которой была полустертая отметка "1981 год", и устройство для "бесконтактного включения света", соединённое проводом с лампой. Советник министра сказал, что вуз получил свыше миллиона долларов на научные проекты. В другом вузе (ректор сейчас сидит под следствием) был продемонстрирован "первый казахский робот". Как выяснилось, это была пустышка, в которую вставили обычный компьютер", — рассказал вопиющие факты Данияр Ашимбаев.

Он призвал представителей вузов и базовых НИИ включать в советы директоров стратегических предприятий независимо от формы собственности, чтобы они "искали оптимальные пути интеграции науки, образования и экономики".

Погоня за рейтингами

Ашимбаев выразил и мнение многих экспертов о том, что в погоне за международными рейтингами и формализмом чиновники от образования уже не способны увидеть реальных проблем образовательной системы страны.

Читайте в тему:Школьный регресс: общее образование в Казахстане опустилось ниже плинтуса

"Хватит гнаться за рейтингами. В целом, ситуация негативная. Программы, учебники, методики, отчетность вызывают вопросы. МОН, говорят, пытается регулировать даже количество заседаний ректоратов и обеденное время. С другой стороны, население в массе своей заинтересовано не в образовании, а в дипломе. На улицах десятки объявлений — "берем на работу сотрудников с высшим образованием". Видимо, на госслужбу набирают также. Реальных знаний никто не спрашивает и качество образования роль социального лифта не выполняет", — отметил политолог.

Когда будет мониторинг госпрограмм?

По словам Ашимбаева, онлайн-учебники представлены в виде обложек, а программы онлайн-обучения не работают.

"Один министр говорит, что это неправильный интернет, а другой — что не нужно искать виновных. Это в миллионный раз ставит вопрос о контроле реализации госпрограмм. Много лет говорю руководителям всех уровней о необходимости иметь если не департамент, то хотя бы управление мониторинга государственных, бюджетных и инвестиционных программ, но видимо доминирует логика — "главное в ходе следствия — не выйти на самих себя", — горько констатирует отечественный эксперт.

По его словам, завершение промежуточных и финальных этапов любой госпрограммы должно фиксироваться не "информацией в АП или правительство", а открытыми парламентскими слушаниями с содокладами Счетного комитета и прокуратуры.

"Для высших чинов я бы хотел рекомендовать древний китайский опыт: закрыть на пару часов и заставить писать эссе о стоящих проблемах и том, как он собирается их решать. И если пишет, что проблем нет, или что ему нужно 20 советников и международных консультантов, или 300 миллионов на разработку программы реформ, то гнать в шею за полную никчёмность. Может, тогда толк будет?", — саркастически подытожил свои актуальные рекомендации политолог.

Читайте также:

Мечети и церкви открываются в Алматы

«Выгодный обмен валюты». Мошенник обогатился на 40 миллионов тенге в Алматы

Квартирная конопля. Алматинская семья наказана за «фермерство»

Дональд Трамп официально ввел цензуру против соцсетей

Уже 9932 случая коронавируса зарегистрировано в Казахстане

«Отлетел на 40 метров»: полицейский сбил человека насмерть и уехал

Казахстанских биткоин-вкладчиков обманули на 37 миллионов долларов

Заместителей Серика Сапиева задержали борцы с коррупцией. Подробности

Главную по киноиндустрии Казахстана подозревают в получении взятки

Сын уснул от усталости и протаранил блокпост — отец Азата Азаматова

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в большом и подробном интервью газете «Egemen Qazaqstan» рассказал о пандемии, итогах года президентства и своих планах и целях, передает VRK.News.

"Для того чтобы противостоять новым вызовам, необходимо, прежде всего, уметь защищать национальные ценности. Если мы не сможем сохранить родной язык, традиции, национальное самосознание, мир и согласие в обществе, то будущее поколение не простит нас за это", — подчеркнул Касым-Жомарт Токаев в интервью газете «Egemen Qazaqstan».

Казахский язык — паспорт страны

Глава государства добавил, что в этом вопросе особое значение имеет национальный язык.

"Особенно важна проблема государственного языка. Язык — основа нации, жизнь поколений. Казахский язык может сделать узнаваемым наш народ во всем мире. Казахский язык — паспорт нашего народа. Это нужно всегда помнить. Как известно, национальная безопасность начинается с уважения нашего языка", — заметил Касым-Жомарт Токаев.

Благодарность преподавателям

Токаев выразил в интервью благодарность учителям за работу в непростой кризисный период, отметив, что с 6 апреля школьники перешли на дистанционное обучение (такие меры были приняты в связи с пандемией коронавируса).

"Это веление времени. В связи с различием скорости интернета было предложено несколько вариантов обучения. Это телеуроки, организация обучения на интернет-платформах. Жители 57 населенных пунктов, где нет интернет-связи, продолжают обучение посредством почты. Местные исполнительные органы проводят работу по обеспечению компьютерами, мобильным интернетом учителей и учеников. Для этого были выделены средства из резерва Правительства. Благодаря этому было налажено дистанционное обучение", — сказал Касым-Жомарт Токаев.

В целом, как отметил президент, дистанционное обучение получило в последние годы широкое распространение во всем мире.

"Многие учебные заведения мира применяют этот метод обучения. Есть у него свои преимущества и недостатки. В условиях карантина ему нет замены. Поэтому в предстоящий период необходимо его усовершенствовать. Думаю, текущий учебный год завершится, как и положено. Не должно возникать противоречий в оценке успеваемости школьников. Это временные трудности. К этому надо отнестись с пониманием, выражаю благодарность преподавателям", — заметил Токаев.

Медицина и социальный статус врачей

Также, по мнению президента, стал актуальным вопрос повышения статуса медиков.

"К сожалению, в ходе борьбы с пандемией были выявлены и недостатки в медицине. Несмотря на принятые меры безопасности, многие сотрудники сферы здравоохранения заразились вирусом. В условиях, когда нам не хватает врачей, мы столкнулись с такими трудностями. Этот вопрос находится на моем личном контроле. Даны конкретные поручения. Врачам, задействованным в борьбе с эпидемией, осуществляются соответствующие выплаты. На сегодня стал актуальным вопрос повышения статуса медиков. Необходимо расширить социальные гарантии медикам, также усовершенствовать механизмы стимулирования", — отметил глава государства.

Он добавил, что пандемия показала важность оказания поддержки врачам.

"Мы с обретением независимости уделяем внимание этой сфере. Однако еще не мало предстоит сделать. Коронавирус показал актуальность развития медицинской науки. Сейчас весь мир уделяет особое внимание этому вопросу и усиливает борьбу с инфекционными заболеваниями. Это закономерный процесс", — подчеркнул президент.

Глава государства также напомнил об открытии модульной инфекционной больницы в Нур-Султане и о том, что отечественные ученые разработали систему диагностического тестирования.

"Вот такие конкретные дела способствуют развитию этой сферы. Министерство здравоохранения должно в предстоящий период провести масштабную и системную работу по улучшению качества медицинского обслуживания", — сказал Токаев.

Фермерство в противовес урбанизации

Президент подчеркнул, что одним из столпов казахстанской экономики является сельское хозяйство. В этот критический момент отрасль получает значительную поддержку. Фермерам, которые уже начали посевную кампанию, будет предоставлена ​​реальная скидка.

"200 миллиардов тенге было выделено на весеннюю посевную кампанию и предпродажу в этом году. Из них 70 миллиардов будет потрачено на развитие производства семян и приобретение удобрений. Кроме того, малые и средние хозяйства получают топливо по низким ценам. В связи с этим 390 тысяч тонн дизельного топлива реализуются со скидкой. Я надеюсь, что все это поможет получить богатый урожай", — сообщил глава государства.

Самое главное,считает Токаев — создать условия и рабочие места для молодежи в сельской местности. В противном случае Казахстан столкнется с неконтролируемой миграцией и урбанизацией, что может привести к сложным социальным и политическим проблемам. Эти вопросы должны постоянно находиться в центре внимания государственных органов, считает президент.

Особое внимание — экономической дипломатии

Также Касым-Жомарт Токаев обозначил главные приоритеты Казахстана во внешней политике.

"Сегодня весь мир вступил в новый этап развития. Думаю, это станет особенно заметно после пандемии. В этот кризисный момент каждое государство, прежде всего, думает о безопасности своих граждан. Это закономерно. Однако эта ситуация не должна нанести урон международному сотрудничеству", — сказал глава государства.

Президент сообщил, что в последние недели провел телефонные переговоры с главами ряда государств и международных организаций. Принял участие в видеосаммите Совета сотрудничества тюркоязычных государств, а также в онлайн-встрече членов Высшего Евразийского экономического совета.

"Сейчас необходимо усиление международного сотрудничества в борьбе с пандемией. В этой связи мы проводим совместные усилия с нашими странами-партнерами. Это основной путь противостояния этой эпидемии. В целом мы сохраним преемственность курса во внешней политике. Продолжим развивать взаимовыгодные отношения с нашими традиционными и новыми партнерами", — отметил Касым-Жомарт Токаев.

Токаев подчеркнул, что для каждого государства важен вопрос привлечения инвестиций из других стран.

"Мы во внешней политике будем уделять особое внимание экономической дипломатии. Это одно из долгосрочных стратегических направлений Казахстана. В предстоящий период эта политика будет продолжена", — добавил Касым-Жомарт Токаев.

Президент Казахстана отметил, что дипломатия также должна извлечь уроки из пандемии.

Задача чиновников — служить народу

"Есть казахская пословица: «Без сильной страны благополучие не будет стабильным». Прежде всего, процветание и единство общества должны быть сильными. Это может быть достигнуто путем регулярного диалога между правительством и народом. В связи с этим был создан Национальный совет общественного доверия (НСОД). Его основная цель - организация масштабных мероприятий по модернизации общественного сознания, обсуждение актуальных вопросов и выработка эффективных предложений. На сегодняшний день НСОД провел два заседания. Было сделано много предложений в области политической, экономической и социальной модернизации", — отметил глава государства.

Токаев заявил, что политические реформы проводятся в соответствии с современными требованиями.

"В настоящее время по моей инициативе в парламенте обсуждается ряд важных законодательных изменений. В стадии рассмотрения находится проект закона «О порядке организации и проведения мирных собраний в Республике Казахстан». Нет сомнений, что это будет очень важный документ, который определит демократическое развитие нашей страны", — напомнил Токаев.

Он также напомнил,что планируется установить 30-процентную квоту для женщин и молодежи в маслихаты и парламентский Мажилис. В связи с этим введут соответствующие поправки в закон. Также будут внесены значительные поправки в законодательство для облегчения регистрации политических партий и формирования парламентского оппозиционного института.

"Я надеюсь, что эти изменения станут конкретным шагом на пути к дальнейшей либерализации политических процессов. Комплексные политические реформы будут продолжены. Это наш стратегический выбор", — заметил глава государства.

Токаев рассказал и о том, что предложил концепцию «слышащего государства» для оперативного рассмотрения запросов граждан.

"Это очень важная и необходимая инициатива. Задача чиновников — это, прежде всего, служить народу. Кого они будут выслушивать как не граждан своей страны?! Этот принцип должен быть внедрен в сознание государственных служащих на всех уровнях. В этом направлении уже есть положительные изменения", — заявил Токаев.

Поддержка малого бизнеса, учителей, многодетных

Президент отметил, что также был реализован ряд инициатив по развитию отечественного бизнеса.

"По моему указанию малый бизнес и микропредприятия были освобождены от подоходного налога на три года. Их деятельность не будет проверяться в течение следующих трех лет. Как вы знаете, был объявлен мораторий. Даже в условиях чрезвычайной ситуации предпринимателям оказывается большая поддержка", — подчеркнул президент.

Известно, что одним из наиболее актуальных вопросов в стране является жилье. В этом направлении, по словам главы государства также была проделана большая работа. Правительство поставило задачу расширить сферу действия программы «Счастливая семья», предложенной президентом, и оживить жилищное строительство. Соответственно, начиная с этого года, на ежегодной основе 10 тысяч многодетных семей и детей-инвалидов будут обеспечиваться жильем.

Введены новые виды социальной помощи для малообеспеченных и многодетных семей. Например, многодетные семьи стали получать пособия независимо от дохода. Необеспеченные кредиты до 300 тысяч тенге были погашены более чем полумиллиону человек. Эти инициативы направлены на улучшение качества жизни населения.

Президент напомнил и о том, что в прошлом году был принят закон «О статусе учителя».

"В связи с этим я поручил удвоить зарплату учителям в ближайшие четыре года. Эта работа проводится регулярно. Зарплаты других работников государственного сектора увеличиваются", — отметил Токаев.

О системной поддержке молодежи

Президент также сказал, что доверяет талантливым и требовательным молодым людям. Поэтому был создан «Президентский кадровый резерв молодежи» и отобраны 300 молодых людей. Некоторые из них уже получили ответственную работу в госорганах. Я поручил соответствующим государственным органам разработать новую комплексную программу по молодежной политике.

Токаев также заметил, что объявил текущий год "Годом волонтера".

"Сегодня мы видим, что эта инициатива была запущена вовремя. Волонтеры усердно работают в чрезвычайных ситуациях. Нам нужно последовать примеру энергичных молодых людей, которые активно работают в трудные времена", — рассказал президент.

Цифровизация будет усиливаться

Отдельно глава государства высказался о роли цифровых технологий.

"Сегодня цифровые технологии стремительно развиваются и проникают в различные сферы общественной жизни. Мы уделяем особое внимание этому процессу. Это главное требование нашего времени. Это стало ясно из трудного периода, связанного с эпидемией коронавируса. По моему поручению правительство пересмотрит, учитывая недостатки, выявленные в государственной программе «Цифровой Казахстан». Несомненно, процесс оцифровки придаст новый импульс развитию нашей страны", — сообщил Токаев.

О репутации и любви к труду

Он также отметил, что продолжится процесс диверсификации народного хозяйства для процветания нашей страны.

"Будут создаваться все более лучшие условия для малого и среднего бизнеса для двиерсификации экономики. Мы также будем дальше развивать человеческий капитал. Это необходимо для формирования конкурентоспособной нации. В связи с этим перед нами стоит задача радикальной модернизации образования, науки и здравоохранения", — отметил глава государства.

Токаев сообщил и том, что у него и страны есть еще одна большая цель — привлечь страну к работе.

"По правде говоря, наши люди еще не признаны за границей настоящими трудолюбивыми людьми. Это также серьезно подрывает нашу репутацию. Только благодаря усердной работе мы сможем решить многие проблемы, развить наше состояние и повысить наше благосостояние. Я считаю также, что молодежи надо прививать любовь к труду. Это напрямую влияет на будущее нации", — заявил лидер страны.

Президент также отметил, что чрезвычайное положение значительно изменило нашу повседневную жизнь, пришлось отложить запланированные работы, различные мероприятия. Люди поняли, что является наиболее ценным. Это человеческая жизнь, человеческие отношения, здоровье граждан, благосостояние общества.

"Во время пандемии все наше общество подверглось критике. Многие граждане подают пример служения стране в трудные времена. Это проявление разумного патриотизма. Любой сложный период сжигает энергию человека и обостряет его дух. Понятно, что ситуация с глобальной эпидемией еще больше объединит наш народ. Могу с уверенностью сказать, что наша страна справится с этой задачей", — заявил Касым-Жомарт Токаев.

Читайте также:

Astana Hub запускает собственную онлайн-школу инвесторов

Ноты Узбекистану не будет — МИД РК

Уже 4160 случаев коронавируса зарегистрировано в Казахстане

Космический SOS. Cпутники помогают спасать пострадавших от наводнения в Туркестанской области

Экс-сотрудник «Жить здорово!» рассказал об оскандалившейся Елене Малышевой

Как вскрывают тела умерших в период карантина в Казахстане

Самолет ВВС Казахстана аварийно посадили на аэродром в Жетыгене. Подробности

Маулен Ашимбаев избран спикером Сената

С введения режима чрезвычайного положения (ЧП) прошел полный месяц, в который уместилось полное закрытие пассажирского сообщения с другими странами и между регионами, внедрение жестких карантинных мер в большинстве регионов страны, два президентских обращения, раздача социальных выплат и скандалы в медицине.

Подробный анализ этого месяца еще предстоит сделать, когда будет опубликована вся статистика и даны соответствующие комментарии чиновников, предпринимателей и экспертов.

А пока режим ЧП продлен до 1 мая, и мы подводим итог событиям последних четырех недель для власти, бизнеса и населения на основе доступной публичной информации.

Поддержка населения

23 марта президент РК Касым-Жомарт Токаев объявил о решении перейти к прямым денежным выплатам отдельным группам граждан, потерявшим доходы в результате карантинных ограничений: это были те, формально занятые в малом, среднем и крупном бизнесе, кто потерял возможность получать доход из-за введения режима ЧП. 31 марта список тех, кому полагалась помощь, был расширен на неформально занятых.

По разработанной в правительстве схеме, выплаты осуществляются за счет средств Государственного фонда социального страхования, куда вносили платежи официально занятые работники. Размер ежемесячной выплаты – 42 500 тенге, т.е. минимальная заработная плата.

Поскольку для получения соцвыплаты необходимо было получить электронную цифровую подпись, а затем подать заявку через телеграм-бот или сайт Минтруда, произошел наплыв пользователей и системы подвисали. Некоторые соискатели направляли заявки по двум каналам, в результате произошло дублирование заявок, что создало дополнительные проблемы в работе механизма.

В Минтруда не смогли и с первого раза сформулировать правила осуществления выплаты: в версию от 3 апреля 2020 года внесли поправку уже 15 апреля. Неустановленное число лиц получило средства на счета из-за ошибок работы государственных систем. Гражданам, чьи доходы в январе-феврале 2020 года превышали 500 тыс. тенге в месяц, в выплате было отказано.

По словам министра труда Биржана Нурымбетова, из 400 тыс. обратившихся на 6 апреля 2020 года за соцвыплатой около 2 тыс. человек в первые два месяца года получали ежемесячные фактические доходы от 500 тыс. тенге и выше.

«Но 16 марта они посчитали, что денег нет, и они имеют право на 42 500, но я считаю, что с моральной точки зрения это неправильно. Мы это все видим, поэтому я приношу свои извинения перед этими двумя тысячами граждан за то, что вы потратили время на подачу заявления, но 42 500 тенге в первом месяце мы вам не выплатим», – заявил министр.

Читайте в тему: Как работает алгоритм получения пособия «42500» — Нариман Мукушев

Тем не менее, общую эффективность работы системы можно считать успешной. На 16 апреля обращений за назначением соцвыплат в связи с потерей дохода в период действия ЧП поступило от 6,0 млн граждан РК (все экономически активное население – примерно 8,7 млн), помощь на эту же дату была назначена 3,8 млн человек.

МСБ

Как и в других странах мира, которые ввели жесткие карантинные ограничения, в Казахстане введение режима ЧП привело к спаду экономической активности в малом и среднем бизнесе (МСБ).

Читайте в тему: Какие предприятия заработают с 20 апреля в Нур-Султане и Алматы — госкомиссия

В Алматы за время кризиса приостановили работу около 80% индивидуальных предпринимателей, численность работников МСБ в городе сократилась на 266 тыс. человек.

МСБ в Казахстане, большей частью сконцентрирован в сфере услуг (70%), пострадавшей из-за кризиса в наибольшей степени. На сегодняшний день предприниматели не могут оценить дальнейшее развитие своего бизнеса с точки зрения доходов. Большая часть предоставляемых услуг не может быть переведена в онлайн-формат.

Объемы розничной торговли снизились с введением карантина на 4,5% по сравнению с прошлым годом, падение товарооборота компаний непродовольственного сектора достигает от 70 до 100%. По регионам спад объемов ритейла пришелся на два главных центра розничной торговли в стране: Алматы (минус 12,2%) и Нур-Султан (минус 21,9%).

Предприниматели прогнозируют банкротство более 30% казахстанского бизнеса. По данным опроса НПП «Атамекен», больше всего высвобождение планируется в туристической отрасли – 21%; сфере услуг по проживанию и питанию – 19%; образовании – 12%.

Кризис и развитие АПК

В связи с началом посевных работ, государство выделило средства на поддержку сферы, объемы финансирования весенне-полевых работ в связи с кризисом были увеличены почти в 3 раза – до 170 млрд тенге.

Тем не менее, большой проблемой в связи с кризисом, для фермеров явилась пропускная система, принятые в связи с кризисом решения об импорте и экспорте продукции. Фермерам оказался закрыт доступ к семенам, удобрениям, технике, запасным частям, что особенно критично в рассматриваемый период.

По итогам многочисленных обращений, эти вопросы были взяты на контроль, озвучены президентом страны. В Минсельхозе заявляют, что коронавирус не повлияет на посевные работы.

Читайте в тему: Фермерам разрешили проезжать через блокпосты

Кризис, введение ЧС, вскрыло проблемы в сфере сельского хозяйства. В их числе роль личных подсобных хозяйств (ЛПХ), играющих значимую роль в обеспечении продовольственной безопасности страны, но не получающих поддержку со стороны государства в отличие от крупных агроформирований.

Представители фермерских хозяйств обратились к президенту Токаеву с пакетом антикризисных мер по обеспечению продовольственной безопасности, массовой занятости и замещения валютной выручки от нефти доходами от экспорта продуктов питания. Фермеры подчеркивают, что обнажившаяся реальность показывает необходимость занятости широких слоев в реальном секторе экономики.

Уроки кризиса

Кризис обнажил и проблемы, существующие в сфере бизнеса. С обращениями на имя президента выступили различные группы бизнесменов, в том числе ассоциации и союзы производственных компаний страны. Понимая ситуацию изнутри, они обозначили необходимые на их взгляд меры, которые позволят бизнесу не только выжить, но и успешно развиваться в дальнейшем.

В числе мер, предлагаемых бизнесменами, общим акцентом является приоритет и защита собственных товаропроизводителей, необходимость закупа поставляемой продукции государством.

По мнению представителей сферы бизнеса, таких как «Ассоциация торговых предприятий Казахстана», «Союз товаропроизводителей и экспортеров Казахстана» и ряда других, сегодня государству нужны не меры срочного, немедленного реагирования, но разработка дальнейшего плана развития, стратегических мер развития в посткризисный период с горизонтом планирования минимум на год-два.

В целом представители бизнеса выступают за принятие стратегического решения по ослаблению налоговой нагрузки в рамках долгосрочного планирования борьбы с последствиями пандемии и глобального экономического кризиса.

Читайте в тему: Нельзя строить наобум школы и порождать монополистов — Нигматуллин

Кризис актуализирует в будущем, посткризисном равзитии страны и вопросы упрощения процедур взаимодействия бизнеса и государства, анализ в этом контексте действующего законодательства, включая налоговый кодекс. Поскольку кризис демонстрирует критическую важность сокращения процедур согласования, умения принимать важные решения оперативно.

Социальные настроения

Безработица, резкий рост цен, а также необходимость менять свой привычный образ жизни, в связи с карантином, влияет на ухудшение психологического состояния населения. В связи с этим учащаются случаи семейных споров, насилия в отношении женщин в семьях, что фиксируют суды.

Усиление тревоги граждан из-за неопределенности, изменения личного пространства фиксируют и психологи. На специализированный сайт Республиканского научно-практического центра психического здоровья, где казахстанцы могут бесплатно получить психологическую помощь ежедневно заходят 3000 посетителей.

Прогнозируется всплеск преступности, в том числе и на анализе статистических данных за 2009-2018 годы в Казахстане, проведенном AERC (Центр исследований прикладной экономики). В частности, снижение реальной заработной платы на 3% приведет к увеличению количества убийств на 0,6% и краж на 4,5%.

Кризис выносит на поверхность проблемы, существующие в сфере образования, здравоохранения, которые и ранее вызывали нарекания населения.

Пандемия, и введение чрезвычайного положения сказываются на ухудшении социального самочувствия населения. Усугубляет ситуацию и то, что значимая часть населения (по некоторым данным не менее 30-ти%) придерживаются конспирологических теорий в отношении кризиса.

Читайте в тему:COVID-19 искусственно создан? Заявление нобелевского лауреата по ВИЧ подвергли критике

Тем не менее, ситуация подобного характера сейчас имеет место во всех странах мера, и в этом ключе, наиболее важным на сегодняшний день, является вынести из кризиса уроки, и первый из них, в условиях Казахстана, это обеспечение прозрачности во всех сферах деятельности государства, выстраивании эффективной коммуникации между обществом и властью.

Айман Жусупова, политолог, эксперт программы внутриполитических исследований, ИМЭП, ekonomist.kz

Нужна ли в современных школах форма, почему ЕНТ — это плохо, и как он относится к тому, что родители делают домашние задания вместе с детьми. Об этом, как передает VRK.News, и целом ряде других животрепещущих тем говорится в видеоинтервью, которое блогер Бейбит Алибеков взял у известного в стране алматинского учителя математики Олега Пака.

Олег Пак — один из самых известных учителей математики в Казахстане, его преподавательский стаж составляет 23 года, а в целом в системе образования он работает уже 28 лет. Три года он был директором алматинского НИШа, и за год поднял его в республиканском рейтинге школ с 33 места на первое.

В этом году Олег Пак возглавит частную школу, которую открывает Кенес Ракишев, и рассказывает в интервью о том, каким, на его взгляд, должно быть среднее образование — правы ли те, кто считает, что знания не нужны, когда есть Google?

Читайте в тему: Школьный регресс: общее образование в Казахстане опустилось ниже плинтуса

Cтоит ли заменить тяжелые учебники на планшеты и нужна ли в современных школах форма?

Почему ЕНТ — это плохо, и как он относится к тому, что родители делают домашние задания вместе с детьми.

• 1:35 Кто такой Олег Пак
• 2:46 Генеалогическое дерево Пака
• 5:12 Учитель – престижная профессия?
• 8:05 Успех Акназара Кажымурата
• 10:44 НИШ в рейтинге школ Казахстана – с 33 места на 1
• 12:00 Об открытии частной школы имени Шокана Валиханова
• 14:00 Школа по Олегу Паку – какой она будет?
• 18:48 Должно ли образование вестись на английском
• 20:46 Оборудование и материально-техническая база
• 22:54 Почему планшеты вместо учебников – плохая идея
• 24:36 Ошибки в учебниках
• 28:45 Форма в школах – нужна или нет?
• 31:20 Почему родители делают домашку
• 33:30 Смартфоны в школах
• 36:12 Знания или Google?
• 38:40 Какая система образования будет в школе им. Шокана Валиханова?
• 41:28 Правильно ли разделение на гуманитариев и математиков?
• 42:50 Уровень среднего образования в Казахстане – хороший?
• 46:09 ЕНТ – это плохо
• 48:40 Как будут решаться проблемы образования в школе?
• 49:20 Стипендии ученикам

Читайте также:

Уйти от нефтяной иглы. Токаев выслушал советы Жаксыбека Кулекеева

МИД Казахстана опроверг сообщение агентства Рейтер

Боксеры Казахстана завоевали полный комплект олимпийских лицензий на Токио-2020

Жестокий подарок. Одноклассники изнасиловали девятиклассницу на 8 марта в Уральске

Токаев поставил вопрос о судьбе Акжаркын Турлыбай перед властями Китая

Элитный резерв госслужащих упразднят в Казахстане

Арест лондонской недвижимости Дариги Назарбаевой прокомментировал министр юстиции Казахстана

Народное сказание о Жандарбеке Бекшине. Казахстан ждал коронавирус

Известный казахстанский режиссер и писатель Ермек Турсунов высказался на тему кордайских беспорядков. Впрочем, не только об этом, а точнее, совсем не о том. Ученик казахского писателя Герольда Бергера посмел напомнить казахстанцам о том, что есть добро и есть зло. Более подробно читайте сам пост Ермека Турсунова, передает VRK.News.

<...> Так получилось, что лет до пяти-шести я не знал, что люди делятся на нации. Я думал, что люди делятся на хороших и плохих. На добрых и злых. На взрослых и детей. Так оно и было, пожалуй. И так и остается для меня по сию пору. Признаться, в том возрасте я даже не задумывался – кто я сам такой? Я думал, что я друг Кости Пинского, который жил с нами по соседству. И что Костя Пинской – мой друг. Потому что мы все время были вместе: играли вместе, ели вместе, катались на моем ослике вместе, одним словом, жили вместе. И между нашими дворами не было границ. Не было забора. Зачем он? Только мешает.

Его престарелая бабуля, подслеповатая смешная старушка в очках с толстыми линзами (баба Шура) шила нам рубашки и вязала носки – сразу на двоих. А моя мама все время пыталась накормить Костю, потому что он был дрыщ и у него выпирали ребра из-под майки. А еще он был рыжий, и у него почему-то быстро росли волосы, и мой отец часто его стриг. Машинкой. Садил его на табуретку прямо посреди двора и водил машинкой по голове, и вокруг потом ветер долго играл рыжими вихрами…

Дома у нас на этажерке, тесно прижимаясь к друг другу как близкие друзья, стояли книжки. Ауэзов, Абай, Толстой, Чехов, Бальзак, Хемингуэй, Артур Конан-Дойл… Мама говорила, что это писатели, что они все великие, много чего доброго сделали для людей, и что они все разные.

Рядом рядами располагались виниловые пластинки: Курмангазы, Даулеткерей, Дина Нурпеисова, Моцарт, Бах, Гендель, Рахманинов… Они тоже стояли все вперемежку и в ряд. «А это – композиторы, – говорила мама. – Они тоже разные, и все великие».

А мы были просто пацаны. И мы тоже все были разные. Случалось – дрались. Но на следующий день мирились. Всякое было, пацаны же. У меня до сих пор сохранились какие-то фотографии, где мы стоим все в ряд или просто в обнимку.

Костя, конечно, был самый близкий, но и с остальными я виделся почти каждый день. Мы постоянно гоняли в футбол или же ходили в горы за диким луком. Иногда отправлялись в холмы за сусликами. Лучше всех капканы ставил Мустафа Гасанов. Он никогда не возвращался без добычи. А норы лучше всех выискивал Рудик Нидерквель. Шкурки мы относили потом дяде Саше Николенко – совхозному зоотехнику. За каждого суслика он давал нам по двадцать копеек. На общую выручку мы покупали в сельском магазине лимонад «Буратино» и халву…

Сейчас я думаю, что все мы тогда жили одной большой семьей. Казалось, наши родители не делили нас. Мы были общими. Это уже потом, в начальных классах школы, выяснилось, что все мы – разные. Разные в смысле наций. Кто-то немец, кто-то русский, кто-то месхетинец, а кто-то уйгур. Но это открытие ничего не меняло. Костя не перестал был Костей, а Рудик – Рудиком.

Так мы росли. Я это хорошо помню.

В эти дни, когда на Кордае происходят страшные события, мне на память приходит мой духовный Учитель – Герольд Карлович Бельгер. Вы наверняка должны его знать. Гера-ага. Мне в каком-то смысле повезло. Я много лет был с ним рядом, а последние годы так и вовсе воспринимал его как своего отца...

Родился Гера-ага на Волге. В семилетнем возрасте его с родителями сослали в казахские степи. В далекий поселок Кара Откел, что в Северном Казахстане. Для ребенка это было трагедией. Он оказался «во враждебной среде»: все чужое – быт, нравы, язык. Но со временем маленький Герольд освоился. Вернее, ему помогли. Новые друзья – казахи. Они помогли ему освоить и быт, и нравы, и язык. Причем так, что со временем Герольд Карлович настолько проникся, что выучился на педагога и стал преподавать казахам их же родной язык. Позже он взялся за литературу и перевел на русский с немецким невероятное количество произведений казахских авторов. Так он стал ярым защитником казахского языка и его популяризатором. За что я, любя, называл его «мамбетом»! Он не обижался, наоборот – гордился. По сути, Гера-ага был живым символом подлинного интернационализма.

…Когда у него случился пятый инфаркт, я поехал забирать его из больницы. Мы медленно шли к моей машине, когда он вдруг остановился и тихим голосом сказал:

– Ей, бала, егер ертең менімен бірдеме болып қалса, достарымның қасына жатқызасың... (Если завтра со мной что-то недоброе случится, положишь рядом с моими друзьями).

А его друзьями были, в основном, поэты и писатели. Многие из них покоятся нынче на Кенсае.

...Я сам опускал его в могилу. Как он и просил – положил рядом с друзьями. Неподалеку от него лежит Кадыр Мырзалиев, чуть дальше – Баккожа Мукай, Ащирбек Сыгай, ну и все остальные... И Гера-ага – единственный инородец, – что лежит на Кенсае рядом с казахами... В казахской земле... Но кто посмеет сказать, что он там – чужак?

Так вот, в эти дни я все чаще вспоминаю его слова:

– Ей, бала, – говорил мне мой Учитель, – запомни, не бывает плохих народов, бывают плохие люди. Это как в природе: есть цветы и есть сорняки. А они растут везде.

Наблюдая за истерией, что творится в соцсетях, за тем, как иные «сорняки» собирают очки на людском горе, я понимаю, как он был прав, наш Гера-ага: нет плохих наций, есть отдельные персонажи. Сволочи! Нелюди! К сожалению, они обитают везде. Это они сегодня занимаются стравливанием, нагнетают страсти и спекулируют на гнилых идеях. Это они в тридцатые годы писали доносы на своих соседей, а сегодня вдруг озаботились чистотой крови. Они позиционируют себя патриотами. Защитниками национальных интересов. В своих призывах они говорят о готовности «умереть за отечество».

Если их не попытаться образумить, они завтра станут «убивать за родину». Впрочем, почему «станут»? Они этим уже занимаются. Жгут, калечат, убивают… Между тем, хочется напомнить, что патриотизм по природе своей не агрессивен. «Патриоты – это люди, любящие свой народ. А националисты – это люди, ненавидящие другие народы». Так сказал когда-то Йоханнес Рау, федеральный президент Германии. И с этой его мыслью не хочется спорить.

Да, возможно, по горячке кто-то закипел и вспылил, но без провокаторов тут не обошлось. И хорошо бы умным людям остудить горячие головы и произнести важные слова. «Қазақ сөзге тоқтаған халық еді» – «Казахи, всегда прислушивались к мудрому слову». И, думаю, это относится сегодня ко всем, кто тут живет, не только к казахам.

И сегодня, когда весь мир сильно озабочен распространением коронавируса, меня больше беспокоит распространение маргинальных настроений в нашей стране. Всеобщее падение культуры сказалось на всем остальном. Наше время запомнится как эпоха маргиналов. Они уже везде. В политике, бизнесе, культуре и даже науке. Количество бандерлогов на душу населения превзошло все мыслимые нормы. Мы ушли от одной дикости и пришли в другую. В такой ситуации любой баран будет воспринимать пастуха богом, а козла – его наместником. А козлам ведь все равно. Они могут повести за собой не только на тучные луга, но и на бойню. Хорошо бы помнить об этом.

Если честно, я с отчаянием смотрю на то, как из нашей повседневной жизни уходят такие понятия, как сочувствие, сострадание, милосердие, одухотворенность… А испарившись из жизни, они уходят и из сознания людей. Сегодня наши сенсорные каналы забиты шумом. Ведь что такое социальная сеть? Это микрофон без очереди. Это лозунги без редактуры. Причем все говорят одновременно, да еще так громко! Стоит шум, но ничего толком не разобрать. Александр Дюма как-то сказал: «Чем больше вокруг пустых людей, тем больше шума они издают». И вот посреди этого шума я хотел бы обратиться ко всем тем, кто меня слышит. И правым, и левым, и богатым, и бедным, и победителям, и реваншистам, и тем, кто у власти, и тем, кто в оппозиции… Короче ко всем нам, сегодняшним.

Ребята! Нам с вами сильно повезло. К власти пришел новый человек. Он – правильный. Я встречался с ним, и я ему поверил. Нам нужно сейчас всем забыть свои обиды и объединиться вокруг него. Объединившись, мы ему поможем. А подсобив ему, мы спасем наш хрупкий мир. Вот такая нехитрая формула. Давайте объявим «водяное перемирие». Хотя бы на пять лет. Нам нужно, чтобы сегодня во власти было «побольше Токаевых». Тогда мы еще сможем на что-то надеяться, иначе пропадем все: и правые, и левые, и те, кто сбоку припеку…

К сожалению, кулаки у нас нынче развиты больше, чем сердце, поэтому нам проще драться, чем любить. Но любовь не приходит к трусам. Умение прощать – удел мужественных и благородных.

Нынче наше сердце отмалчивается, пока язык метет. И что забавно – язык метет о том, что надо быть смелым, храбрым, решительным, крутым, успешным, креативным... каким-то там еще. И никто не призывает стать умным и милосердным, добрым и благодарным. Это ведь не только христианские или исламские заповеди. Это – незыблемые общечеловеческие правила.

И опять же – почему любовь и милосердие? Потому что они – единят. Будь моя воля, я бы загнал все эти пошлые телевизионные шоу с их рафинадными звездами «в утро», а прайм-тайм отдал бы детям-инвалидам.

Я бы стер всю эту хрень в инстаграмах и фейсбуках с подробностями личной жизни совершенно никчемных типажей и заполнил бы всю содержательную часть рассказами о жизни онкобольных. Или – параолимпийцев. Я бы отдал им микрофоны, чтобы они вели с нами неспешные беседы каждый день. Думаю, они бы многому научили нас. То есть всех тех, кто считает себя людьми с неограниченными возможностями. Мне, к примеру, очень бы хотелось понять, как ограниченные возможности помогают человеку быть и оставаться человеком.

Поэтому…

Поэтому давайте постараемся сохранить в себе человека. «Человек должен быть порядочным, – писал Фазиль Искандер. – Это осуществимо при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости».

Так что давайте постараемся. Нам тут жить. Нам детей и внуков растить. И неважно, кто мы по нации. Мы все – разные. И мы все – одинаковые. Мы – казахстанцы. И мы все – люди. <...>

Пост был опубликован автором на своей странице в Facebook.

Читайте также:

Ералы Тугжанов стал вице-премьером Казахстана

Экономика Казахстана может пострадать от коронавируса — Назарбаев

Кого накажут за грязную нефть для НПЗ?

Арестованы провокаторы, призывавшие к погромам в Алматы

Свыше 20 казахстанок были сексуальными рабынями в Бахрейне

Директор элеватора обчистил госрезерв на миллиарды тенге

Возвратились 8 тысяч граждан, убежавших в Кыргызстан — Сапарбаев